Но тогда останется Леонардо… И они-то потерпят да перекрестятся. А ему с этой женщиной всю жизнь жить. Или хотя бы бо́льшую ее часть.

Адриенна чувствовала себя отомщенной. Еще и потому, что при Леонардо эданна Фабиана вела себя как ангел с крылышками. Такая вся тихая, нежная, очаровательная… приятно посмотреть!

А вот без него…

– До свадьбы, – мрачно предрекла Рози, наливая парного молока и дане, и своему сыну заодно. Миндального молока она не признавала – вот еще не хватало! Подоили – и пей, радуйся! А то еще миндальное молоко выдумают… понятно, назвать-то можно как хочешь, но молока там не будет! – До свадьбы они все белые и пушистые…

– А после?

– Говорят, есть такие медведи. Белые. Пушистые…

Адриенна и Марко представили эданну Фабиану на четвереньках, в медвежьей шкуре и с хвостом – и захохотали так, что молоко во все стороны полетело[18].

– Как ты думаешь, она Леонардо сразу сожрет? Или понадкусывает?

– Думаю, есть будет по кусочку, – хихикнула Адриенна. – И не жалко!

Марко тоже жалко не было. Разве что – быстрее бы!

И вот наступило Рождество.

* * *

Ярко украшенный зал.

Множество горящих свечей.

Песни, шум, дан Марк, который нацепил на себя какие-то невообразимые тряпки и смешил всех, эданна Сусанна, непривычно улыбающаяся, Леонардо, вьющийся вокруг своей Фабианы…

Адриенна веселилась от души.

Рождественское полено торжественно внесли в зал, и все, хоть слуги, хоть хозяева, притрагивались к нему на счастье. Зажигать его досталось Анжело, и тут уж не возразил никто.

Ребенок же!

Даже эданна Фабиана, которая весьма неприязненно относилась к Джачинте, и та промолчала.