Как это сделать?

Да хрен его знает. Сэнсэй только сказал, что ему необходимо получить эту шерсть и точка. После чего уставился на свою мандалу и не реагировал на посторонние звуки. У меня внутри зудело от желания отвесить ему леща, но… Что бы это изменило? Мы бы подрались, потом полечили друг друга, а затем нам бы всё равно пришлось бы отправляться на Джомолунгму. За шерстью йети.

К тому же, господин ректор военной академии поддержал желание сэнсэя и сказал, что нам крайне нужна тренировка среди льдов и снегов. Вроде как призраку и его команде нужно уметь выживать в любых условиях. Вот только сэнсэй почему-то не поехал с нами, сказав, что холод вреден для старых костей…

А ещё команда!!!

Как плюшки получать, так первый, а как йети ловить, так кости болят!!!

Ух, просто зла на него не хватает! И на сэнсэя, и на йети!

Мохнатое ушлепище уже обозначило своё присутствие, наделав огромную кучу возле палатки и оставив следы. И ведь ни одна снежинка не скрипнула под лапами, когда проходил мимо. А спящего на стреме Малыша Джо мы потом дружно все обматерили. Он должен был не только следить за костром, но ещё и охранять палатку от возможного нападения. Вместо этого Малыш взял, да и уснул сном младенца, пригревшись возле костерка.

Оно и понятно — выматывающий путь, редкие остановки, тяжелые переходы. Да ещё и пейзаж вокруг не отличался большой экзотичностью и разнообразием — ледники, снежные завалы, камни. Небо и облака. Вот и вся радость на протяжении недели, которую мы ползем по южному склону. Тут даже в бодрствующем состоянии порой кажется, что спишь. А в спящем состоянии продолжаешь ползти по снегу и льду.

Зима в Токио то ещё испытание для неподготовленных тел. Пусть воздух зимой в основном охлаждается до минус пяти, но это вовсе не те минус пять, которые я привык переносить в России. Большая влажность и ветер с океана утраивают морозы. Да и дома не согреться толком. Всё дело в том, что тут в домах нет центрального отопления и поэтому температура воздуха в комнатах порой мало чем отличается от уличной. Поначалу было весьма неприятно просыпаться и видеть парок изо рта, но потом…

Иногда спасался банькой, отогревал мышцы и кости, но этого эффекта хватало ненадолго.

Зимнее утро — самое шокирующее время в прямом и переносном смыслах. За ночь температура в комнате опускалась до тех самых пяти градусов. Я заранее выставлял на утреннее автоматическое включение приобретенный еще летом кондиционер «зима–лето». Но он не сильно помогал. Ледяной воздух обжигал тело.

Тануки и кицунэ оказались менее восприимчивы к холоду, но… Гималаи срать хотели на их восприимчивость. Пронизывающий ветер убавлял градусы с тела и рвал одежду, стараясь забраться в малейшую складочку. Казалось, что этому негоднику было ненавистно всё живое и он изо всех сил старался превратить всё вокруг в лед и камень.