С именем Николай Евграфович никак не мог определиться, но после долгих размышлений выбрал имя Светлана. Сейчас девочек редко так называют, а во времена юности Николая Евграфовича оно было на пике популярности. Это имя казалось ему женственным, романтическим. И в то же время в ним слышалось что-то волшебное. Недаром его выбрал для своей героини Жуковский, и недором не жаловала церковь.[3]

Постепенно Николай Евграфович вырисовывал образ героини, однако его не покидало ощущение, что в тщательно выписываемых им эпизодах действует не человек из плоти и крови, а аморфная киселеобразная сущность, которой никак нельзя было доверить выражать идеи повествования. Тем не менее, он продвигался дальше.

После трогательных и эмоциональных описаний первого свидания, походов в театр и на концерт, знакомства Светланы с родителями бойфренда и наоборот и, разумеется, родителей друг с другом Николай Евграфович отправил Светлану и ее бойфренда, для которого он выбрал твердое и мужественное имя Влад, в первую совместную поездку. Для этого он выбрал… нет, не легкомысленный Париж, и не подозрительно-таинстванную Венецию, а основательный и гордый в своем великолепии Рим.

Восхитившись Собором Св. Петра и пообедав, разумеется, в ресторане Il Pagliaccio на берегу Тибра, Светлана и Влад вернулись в отель.

Николай Евграфович целомудренно закончил главу и откинулся на спинку стула.

В памяти всплывали фотографии красавиц из журналов жены и постеров, налепленных в комнате дочери. Все они были либо в купальниках, которые не понятно, как на них удерживались, либо в нарядах, в которых не понятно, как можно двигаться, либо в доспехах, не понятно, что прикрывающих. Мозг Николая Евграфовича постепенно переходил на альфа-ритм, калейдоскоп журнальных красавиц замедлялся и превращался в разноцветную туманность и чуть было не развеялся совсем.

Николай Евграфович уже был готов погрузиться в расслабляющую дремоту, но туманная зыбь перед глазами стала превращаться во нечто определенное. И вот проступило женское лицо. Не сказать, что миловидное, даже наоборот — резковатое, с крупноватыми чертами. Но и мужеподобным назвать нельзя было бы. Глаза обычные — серые, на носу веснушки, пусть редкие, но в каноны журнальной красоты не вписывающиеся. Но больше всего Николая Евграфовича шокировали волосы — над правым виском ядовито зелёные, а остальная голова цвета старой меди.

— Вы кто? — ошарашенно спросил Николай Евграфович.

— Я? Разве не меня вы ищете на роль главной героини?

— Моя главная героиня Светлана. Она совсем другая! — возмутился писатель. — Во всяком случае она не станет красить волосы в эти жуткие цвета!