На этом кончались записи Скраа. В общем и целом это весьма малоудовлетворительные сплетни: почти ни слова о тех интригующих проходах, которые первоначально возбудили мой интерес; ничего об устройстве этих земель или внешности их обитателей; нет даже карты! Но, впрочем, бедный древний Скраа живет почти полностью в прошлом – настоящее приобретает для него значение лишь вечности две спустя.
Однако мне кажется, что я знаю двух парней, которых можно будет убедить выполнить там некое задание…»
Здесь записки Нингобля кончались, к большому разочарованию охваченного различными подозрениями Фафхрда, оставив его в весьма неуютном состоянии озабоченности и стыда, поскольку теперь он снова начал думать о неизвестной девушке, которую в это время пытал Хасьярл.
* * *
Снаружи Квармаллского холма солнце уже перевалило за полдень, и тени стали удлиняться. Огромные белые быки всей своей тяжестью налегли на ярмо. Это было уже не в первый раз и, как они знали, далеко не в последний. Каждый месяц в тот миг, когда они приближались к одному и тому же покрытому жидкой грязью участку дороги, хозяин принимался яростно нахлестывать их кнутом, пытаясь заставить быков развить скорость, на которую они по самой своей природе были не способны. Они делали все, что было в их силах, и налегали так, что упряжь начинала скрипеть, потому что знали, что, когда этот участок останется позади, хозяин наградит их комком соли, грубой лаской и коротким отдыхом. Но, к несчастью, именно тут непролазная грязь не высыхала чуть ли не с конца одной поры дождей и до начала следующей.