— Наверное, пустяки, — сказал он себе и поспешил обратно через, дорогу к более представительно, выглядевшим палаткам.

Очень скоро, переполненный звуками и перебранками на торгах, он позабыл об этом, и к нему снова вернулось хорошее настроение, столь подходящее его теперешнему облику и одежде. Больше он ничего не покупал, хотя интересовался многими товарами во множестве разных ларьков, а также забавлялся, выслушивая предложения торговцев, желавших приобрести его чудесный берет — хотя они и не подозревали, насколько чудесный, думалось Реджису — или, чаще, его рапиру.

— Пять тысяч золотом! — предложила одна женщина, указав на оружие, даже не подержав его в руках.

— Славная госпожа, — ответил Реджис, — а если это не более чем несбалансированная палка, утыканная скверными камнями?

Женщина улыбнулась и покачала головой.

— Я разбираюсь в камнях, — сообщила она, протянув руку.

Реджис поколебался мгновение, потом чуть пожал плечами и, вытащив рапиру из ножен, грациозно подал ей.

Женщина взяла клинок и не менее ловко взмахнула им. Хафлинг понял, что она умеет обращаться с оружием, и эта мысль немного напугала его, когда он осознал свою уязвимость. Но нет, сказал он себе, это же приличный рынок, она не станет протыкать его.

Женщина, кивнув, вернула клинок.

— Я-то думала, что делаю тебе щедрое предложение, — сказала она. — Похоже, что нет.

— В самом деле, — отозвался Реджис, возвращая рапиру в ножны на левом бедре, исполнив предварительно пару разученных движений.

— Она стоит того даже просто как украшение, - сказала Женщина. — Камни что надо.

— У вас верный глаз.

— Тем и живу. Как насчет десяти тысяч?

Реджис улыбнулся, прикоснулся пальцами к берету и покачал головой, впрочем вежливо.

— Пятнадцать, — предложила женщина, — потому что я знаю твой секрет. На клинке могучая магия!

— Верно, — согласился Реджис. Он не был уверен насчет наложенных на рапиру заклятий, поскольку почти не использовал ее иначе как по прямому назначению. Он не чувствовал в ней ничего необычного, в отличие от странного и могущественного кинжала, но рапира казалась гораздо легче, чем ей следовало быть, и наносила удары с удивительной силой, без затруднений пробивая почти любые доспехи.

— Дорога как память, — пояснил он и галантно поцеловал торговке руку, прежде чем уйти.

Он едва успел отойти на несколько шагов, как его в очередной раз окликнули.

— Эй, погоди! — крикнул кто-то, и Реджис, подняв взгляд, непроизвольно отступил на шаг при виде этого торговца — одноглазого дворфа, стоящего перед большой палаткой.