— Мы поедем и взглянем на эту святыню, — пояснил он. — А потом вернемся к тебе.

— Она быть спрятан, — возразил Джинджаб.

— Разумеется. — Унтарис фыркнул и вскочил в седло. — Разве могло быть иначе?

— Нет, так неправильно! — возмутился бедин. — Я сделать, как ты сказать, и ты заплатить. Девчонка в лагерь!

— Ты останешься тут, и тебе, возможно, заплатят, — объявил Алпирс.

— О, конечно же, тебя вознаградят, — зловеще добавил Унтарис.

Джинджаб с трудом сглотнул.

— Если ты уверен в своей информации, то останешься здесь.

— Заплатить! — настаивал бедин.

— Или? — осведомился Алпирс.

— Или он пойдет и расскажет десаи, — добавил Унтарис, и когда шадовары обернулись и угрожающе взглянули на старого бедина, кровь отхлынула от его лица.

— Нет... — начал было Джинджаб протестующе, но умолк на полуслове, когда в руке Алпирса возник длинный кинжал и острие его в мгновение ока уткнулось в горло несчастного бедина.

— Поедешь с моим другом, — приказал Алпирс, и Унтарис протянул Джинджабу руку.

— Я не мочь... — запинаясь, выдавил бедин. — Я... десаи не знать, что я уйти... они хватиться Джинджаб. Они искать...

Алпирс убрал нож и с силой пнул старика в пах. Он склонился к согнувшемуся пополам Джинджабу и прошипел ему в ухо:

— Нет того, что десаи могли бы сделать с тобой, а я — нет, если ты немедленно не сядешь на эту лошадь!

Не дожидаясь ответа, Алпирс направился к своей кобыле. И действительно, Джинджаб принял руку Унтариса, взгромоздился верхом, и всадники поскакали к высокой дюне на юго-востоке.

***

Пятилетняя Рукия забилась за край палатки и съежилась под тканью, пытаясь затаить дыхание.

— А ну выходи! — слышала она вопли Тахнуда, но, к счастью, ее мучитель двигался в неверном направлении, к другой паре палаток.