Среди её многочисленных странностей была и эта: никогда ничего не записывать непосредственно в мобильнике. Ни единого номера. Журнал вызовов она всегда стирала, смс-ки тоже. Трубка была девственно чиста от примет жизни владелицы, хотя и довольно потёрта.

  Она и сама была такой. Чистой и потёртой. Со времени гибели первого мужа что-то поломалось в ней навсегда, она хотела уйти подальше от этой жизни, не уходя из неё самой; это получилось.

  Сайонара пролистала потрёпанный блокнот, нашла телефон Кирилла. Пропал куда-то, сколько его уже нет: день? два? неделю?

  Время для неё ничего не значило уже давно, запасы еды в холодильнике подходили к концу, но и это не волновало женщину ничуть. Так, цифры, цифры... Одну за другой, кнопка вызова. Тишина, потом опять этот противный гудок и голос робота, размеренный ...телефон отключен или вне зоны... Она представила себе этого механического человека, говорящего ей в ухо, заводную игрушку на батарейках. Японскую страшилку с растопыренными угловатыми руками и кубической головой, бубнящую и бубнящую в ответ.

  Гадкий трансформер, она видела такие в магазинах.

  - Пошёл ты к чёрту! - прошептала она.

  Пусть все идут к чёрту, начиная с сына, этого мерзкого мальчишки, ради которого надо опять одеваться, через силу, натянуть сапоги, коснуться губ сиреневой помадой и идти, идти через мороз. Сквозь секущий снег. Забирать из детсада и вести обратно. А потом выслушивать его лепет, улыбаться и накладывать ему кашу в тарелку, серой неровной кучкой, отрезать ломтики ненавистной колбасы. Швырнуть напоследок ложку во всю эту мерзостную дрянь.