За размышлениями я не заметил, как оказался внутри башни. Некоторое время я рассматривал входную дверь, пока не осознал, что должен её закрыть.

— Каструм — сказал я, приложив ладонь к прикрытой двери, и почувствовал, как дверь втянулась плотнее в дверной косяк. — Люмос.

Навершие моего посоха осветилось, и я продолжил путь в свою комнату. По пути я осмысливал дальнейшую свою работу. То, что мне предстояло заняться переписыванием книг, сомнений не вызывало. Вопрос стоял лишь в том, что именно будет переписано в первую очередь. Именно с такими мыслями я и перешагнул с лестницы на пол своей комнаты. Книги лежали стопкой на моём столе. Вокруг были разбросаны мои бумаги, перья, чертёжные инструменты. Если заниматься работой, то сначала требовалось убраться. Я подошёл к столу, уже прикидывая, куда буду раскладывать вещи на поверхности стола. Стопка книг отправилась в дальний правый угол стола. Стопка чистых листов была аккуратно сложена в дальнем левом углу. Чернильница и чертёжные инструменты были расставлены между ними. Фонарь был повешен над столом на крюк, вделанный в стену слева от окна. Это было удобно ещё и тем, что, будучи зажжённым, фонарь освещал ближнюю ко мне часть стола, оставляя стопку книг и чистой бумаги в тени. Заканчивая раскладывать вещи по столу, я внезапно заметил, что с моей одежды осыпается мелкая пыль. Оглядев себя, я заметил, что одежда грязная. Требовалось постирать одежду, а заодно и помыться самому. Этим следовало заняться.

Осмыслив ситуацию, я решил, что всё равно придётся спускаться вниз за ведром. Это занятие отняло у меня примерно одну минуту, и вот уже ведро стояло наверху, в моей комнате. В него я собирался собрать грязь и воду с себя и своей одежды. Пора было приступать к стирке и мытью. Обряд стирки и мытья не сложный, но не все маги им пользуются. Особенно те, которые пользуются прислугой. А без постоянной практики это заклятие забывалось. Но я не собирался обзаводиться прислугой. И не мог бы это сделать, даже по желанию. Я был не настолько богат, да и происходил не из благородной семьи. Волшебники из благородных семейств были так воспитаны, что перекладывали всю грязную работу на чужие плечи. Моё мнение было однозначным — это плохо. Если не будет выбора, то обязанности следует разделить, передав часть своей нагрузки в другие руки. Но при любых обстоятельствах я хотел сам уметь делать всё. Неизвестно, как повернётся жизнь. В исторических анналах мне довелось прочитать о том, как благородные волшебники теряли своё имущество и прислугу, становясь после этого ещё более слабыми, чем обычные люди. А ещё я помнил слова наставника, обучавшего нас бытовой магии: «Тот, кто пользуется рабами — сам раб. А раб не хочет свободы, раб хочет собственных рабов. Ибо символ свободы для раба — это его хозяин. От него он берёт все дурные привычки рабовладельца, в том числе и не способность ухаживать за собою самим. Действительно свободный человек не зависит от прислуги, даже если пользуется её услугами». Он повторял эту фразу постоянно при каждой возможности, пытаясь донести до нас её смысл. Из всего этого я сделал вывод, что надо уметь пользоваться бытовой магией, не перекладывая этого на других. Ведь неизвестно, как повернётся твоя жизнь.