– Они напали на госпиталь? – понял я.

– Ворвались туда и напали на раненных. Кого-то сожрали. Глебов пытался защищать их, но здание было серьезно разрушено, там уже негде было запереться, все окна выбиты, в стенах проломы… Он убил несколько псов, расстрелял весь боезапас, часть сумел прирезать, кого-то задушил. Сам был почти смертельно покусан, но смог по лестнице забраться на антресоль, втащив за собой сирийскую девочку. И даже попытался сделать ей операцию, но потерял сознание от болевого шока. Девочка истекла кровью. Глебов пролежал рядом с ее телом сутки, пока в город не прибыла помощь. – Голос Умника прервался.

Мы миновали пирамиду спрессованных в прозрачно-голубые слои пластиковых бутылей, обошли холм какого-то гнилья. Запахи крепчали.

– Я говорил с его бывшим сослуживцем, которому сейчас сильно за шестьдесят, – снова заговорил Умник с экрана. – Он был в группе, спасшей Глебова, расстреливал оставшихся псов и ходил по госпиталю, видел трупы… Прошло больше пяти лет, но мужик начал рыдать, когда рассказывал.

Воцарилась тишина, прерываемая только шелестом мусора. На экране навигатора застыл панорамный снимок разрушенного восточного городка.

– В общем, не свезло парню, – констатировал Скрай буднично. – Лады, и че дальше?

– Дальше Глебова обвинили в нарушении приказа и куче других грехов.

– Как? – удивился я.

– Не знаю, да нам и неважно. Его слило армейское начальство, которому надо было прикрыть какие-то свои грехи и плохую организацию. В это время у Глебова в больнице прошло семь операций. Пересадка почки, пластика… Он долго лечился, едва избежал трибунала, ушел из армии. Тот человек, у которого я брал интервью, сказал, что разговаривал с Глебовым примерно через год – и он был уже совсем другой личностью. Странной. Не очень адекватной.

– Он к тому времени попал в Мету? – уточнил Таймсквер.

– Неизвестно. Но думаю, что он как-то получил свой нейроморф примерно в тот период. Михаил Глебов стал Хирургом.

– То бишь психом, сбрендившим на теме псов, – заключил Скрай. – Мужик был героем, но теперь он убийца, маньяк и садист. Так ведь? Известно же, что как минимум пятеро людей из Меты погибли от его рук. В смысле, от его петов…

– Минимум семеро, – поправил Умник.

– Значит, и нечего его теперь жалеть, того армейского врача больше нет. Все, мы, считайте, уже на месте. Теперь надо соблюдать тишину. Да и связь портится.

Изображение Умника с экрана действительно почти исчезло, распавшись на отдельные пиксели.

– Ну вот, – сказал Скрай, когда мы остановились на относительно чистой поляне между холмов. – Теперь, думаю, добьет.