— Ноги раздвинь!

Всё ещё пребывая в нокдауне, не могла понять для чего этот абсурдный приказ.

— Ноги, говорю, раздвинь, — повторила с ехидцей голограмма, — чтоб этому подонку было удобно тебя трахать, пока ты в отключке валяешься!

В глазах моментально просветлело, соперник еще что-то говорил, зато руки его уже вовсю шарили по моей груди, распустив ленты, сдерживающие водолазку.

— Короче, отставить физику. В твоём случае используешь либо хитрость, либо магию, — моя копия сейчас была предельно серьёзна, — иначе тебя может спасти только чудо. О! А вот и чудо подоспело! — хмыкнула голограмма.

Послышался гулкий удар о защитный барьер, мой соперник отвлекся, на пару мгновений развернувшись в сторону звука, а я призвала сэтишей и обернула их вокруг шеи убийцы на манер удавки.

— Душите, пока не сдохнет! — отдала приказ и отошла на пару шагов за спину, чтобы не попасть под град хаотичных ударов взбесившегося василиска. Вот только я не учла, что сопротивляться смерти будет не только человеческая ипостась, но и зачатки Зверя. Тело василиска пошло рябью, теряя человеческие очертания. Вместо них проступило нечто, даже отдаленно не напоминающее рептилию. Это не василиск, это какое-то чудовище. Лиза описывала Рэкса как маленького ящера, чём-то похожего на дракончика, пусть с пухом, с шипастым хвостом и мелкими крыльями, но ящера. А это был… Ближе всего подходило определения червя, вот только он стоял на своём теле, как кобра, и имел даже подобие клешни. Посреди морды располагался единственный глаз, как у циклопа, а ниже — пасть полная острых зубов.

Размер червя превышал два метра. Единственный глаз с превосходством смотрел на меня, намекая, что теперь я уж точно ему ничего не сделаю своими ленточками. Я мысленно отозвала сэтишей. С хитростью не вышло, остается магия!

Взяв разгон, за пару шагов преодолела разделявшее нас расстояние и подпрыгнула в попытке достать его глаз. Уже в полете призвала серп из света, на манер любимого маминого оружия, и попыталась зацепиться им как альпинистской кошкой. Однако червь резко дернул мордой и серп вошел не в глаз, а в пасть твари. Я почему-то ожидала, что он застрянет в зубах, но нет. Оружие легко рассекло нижнюю челюсть и продолжало резать гортань, грудную клетку и торс, как раскаленный нож масло. Тварь бесновалась и верещала, из открытых ран толчками выходила зеленая слизь, забивая мне рот, нос и глаза. Василиск махал своей клешней, пытаясь сквозь боль и агонию достать меня, а я отбивалась серпом наощупь, ничего не видя из-за слизи, разъедающей глаза. Все тело в местах соприкосновения со слизью жгло, похоже, она еще и токсичная.