Мы беседовали еще долго после того, как Джекли пришлось возвратиться к себе в кабинет, обсуждали Юнга, Фромма и мифологическую школу в психологии. Глубина инсайта у Карольи впечатляла; это наглядно демонстрировало, что у человека нет необходимости в «видении времени» для того, чтобы улавливать реальности истории. В ряде моментов мне хотелось его подправить, но я понимал, что он пожелает узнать, откуда у меня такое мнение, так что я благополучно придал некоторым из своих инсайтов вид гипотез. И когда мы уже собирались уходить, он удивил меня словами:

— Вы знаете гораздо больше, чем желаете мне сказать.

Я решил не отрицать этого.

— Возможно. Но, боюсь, обсуждать это пока не могу.

— Я понимаю, — сказал он. — Но когда сможете, я был бы счастлив, если б вы вспомнили обо мне.

— Обещаю.

Стоя с ним на ступенях музея, я сказал:

— Кстати, вам никогда не попадались мифы о сотворении, где действуют какие-то странные силы, обитающие в земле?

Секунду он размышлял, затем покачал головой.

— Такого, как у ваших майя, нет. Есть множество мифов о чудовищах. Вот у племени маунгве маками на территории бывшей Южной Родезии[230] был миф о темном боге со звезд. Но ничего похожего на ваших Великих Старых.

Когда я разворачивал машину, Карольи подошел и наклонился в окно. На лице у него была улыбка.

— Мне только что подумалось об абсурдной параллели к вашей легенде древних майя. Вам не доводилось слышать о деле Евангелисты?

— Нет.

— Дело об убийстве в Детройте в конце двадцатых годов. Не буду вдаваться в детали… (он глазами показал на детей), скажу только, что жертва преступления возглавляла религиозною секту. Он написал огромный талмуд о праистории мира, и, помнится, там фигурировали странные создания вроде ваших Великих Старых. Я, пожалуй, смогу выслать историю о том деле, если вам интересно.

— Спасибо, — сказал я. — Мне в самом деле было бы очень интересно.

Прозвучало нарочито вежливо.

Обратный путь прошел без казусов; вместо центральной автострады мы отправились окольными путями и к месту прибыли где-то за поддень. Литтлуэю я позвонил перед отъездом из Лондона; мысль о том, чтобы в доме была женщина, пришлась ему явно по нраву. Детям он сразу же приглянулся. Было ясно, что отношения складываются успешно.

Я рассказал Литтлуэю о Карольи, хотя и забыл упомянуть про дело об убийстве. Мне вдруг подумалось, что можно было бы рискнуть довериться этому человеку и уговорить его на операцию: мне он показался тем, на кого можно рассчитывать как на союзника.

После ужина, когда Барбара отправилась спать, Литтлуэй заметил: