Какая-то мамашка, завидя ее издали, выбежала на порог своей покореженной хаты и, схватив в охапку маленького ребенка, уволокла его внутрь, громко захлопнув хлипкую дверцу из хвороста. Взглянув на это подобие входа, девушка вздохнула. Чуть далее она заметила другую фигуру, которая стояла, не шелохнувшись, и разглядывала ее во все глаза.

Женщина в белом чепчике с кружевами по борту, в темно-коричневом льняном платье до пят с длинными рукавами, грязном сером фартуке, повязанном сверху, с полной картофелем плетушкой в руках, она стояла и смело смотрела на гарпию. Келайно прищурилась, а потом узнала ее.

На миг ей показалось, что в воздухе стало нечем дышать. Женщина слегка склонила голову набок в пригласительном жесте и направилась в дом, рядом с которым стояла. Она вошла в такую же плетеную из хвороста дверь, как и у ее соседки. Келайно, повинуясь приглашению, двинулась вперед и откинула легкую дверь, едва державшуюся на петлях.

Внутри помещения было темно. Свет из единственного мизерного оконца, выходившего на улицу, по которой до этого шла гарпия, с трудом и очень слабо освещал небольшую комнату в этой землянке, где посередине стоял крупный неотесанный деревянный стол, несколько табуреток вокруг и что-то подобие печи. У левой стены была насыпана большая куча сена, сверху прикрытая несколькими шкурками. Видимо, какая-то лежанка. Женщины не было.

— Эй? — позвала Келайно. — Ты где?

Вытирая руки о передник, хозяйка вышла в комнату откуда-то из глубины. Она на миг остановилась, чтобы окинуть оценивающим взглядом гарпию, а потом направилась к печи, открыла заслонку и с помощью ухвата вытащила из горнила и оставила на широком шестке большой горшок с приготовленной пищей. Вытащив из подпечья несколько поленьев, женщина закинула их внутрь печи и вернула заслонку на место.

— Минут пять, картошка чуть остынет, — хозяйка выпрямилась и скрестила перед собой руки. В ней не было ни тени страха. Она смотрела на гарпию прямо и сурово. Совсем как в детстве. Келайно сглотнула.

— Я не голодна.

— Сядь, я посмотрю твою рану.

Женщина направилась куда-то к тумбочкам, которые в полутьме гарпия сначала и не заметила. Доброжелательница выдвинула один из ящиков и достала из него какие-то стеклянные пузырьки и несколько хлопковых белых тряпочек, из ведра рядом с тумбами набрала в ковш воды. Келайно прошла в дом и, выдвинув один из табуретов, села поближе к окошку.

— Свечей у тебя нет? Очень темно.

— Лучины, — сложив приспособления на стол, женщина зажгла пару длинных щепок огнем из печи и закрепила их на кованом светце, острым концом воткнутом в деревянную подпорку с продолговатым корытцем, куда была на донышке налита вода.