Однажды Кейт имела честь познакомиться с самой королевой Баттерфлая, Минервой, и та показалась ей весьма милой женщиной. У нее был мягкий голос и добрая улыбка, а носила она не воздушные и роскошные наряды, как придворные дамы, а простенькое, узкое и длинное в пол платье белого цвета с ненавязчивыми и еле заметными узорами по всей юбке. Лиф был простой, с короткими рукавами, на талии вместо привычного для дам корсета был тонкий белый кожаный пояс с серебряной пряжкой в виде бабочки, инкрустированной бесцветными блестящими камушками. Из украшений на королеве были только громоздкое колье на шее и широкий браслет на левом запястье. Вместо короны — золотая диадема с подвесками из лунных камней и опалов. Кейт еще тогда подумала, что она являла одним своим видом настоящую благородную женщину, действительно заслуживающую своего высокого положения. Поговаривали, что и на светские приемы она ходила в не менее простых белых нарядах.

Минерва вежливо поздоровалась с Кейт, расспрашивала, как ее дела, чем та занимается, и вообще была очень мила, не без охоты отвечая на пространные вопросы девушки. Нечто личное Кейт тогда постеснялась спрашивать. Она даже помнила то странное ощущение от присутствия королевы, возникшее, когда Минерва приблизилась к ней так близко, что девушка ощутила головокружение и какое-то томление в груди. Тем не менее, состояние полуобморока быстро отпустило ее, как только королева отдалилась. С тех пор как Кейт поселилась в этом домике в лесу, она больше не бывала при дворе. Прошел почти год, и королева вряд ли ее помнила.

Подруга, как обычно, ворвалась в дом без стука, настежь распахнув дверь. Кейт встала из-за стола и, передвинув с плиты горшок с кипящей водой в сторону, вышла ей навстречу.

— О, ты с гербарием, конечно же.

— От мамы, — фыркнула Гесиона, сдув черные прядки челки со лба. В руках девушка держала огромную охапку сухих цветов. Для свежих сезон только начинался. — Ромашка, розмарин, мята и душица. В котомке корень имбиря. Мама говорит, заваривай по чуть-чуть, что-то обязательно поможет от твоих головных болей. Беспокоят еще?

Гесиона направилась на кухню, свалила травы на деревянный стол, обогнула его и, стянув с себя плащ, уселась спиной к окну. Кейт вздохнула и пошла следом.

— Не особо, — девушка раскидала в глиняные кружки ромашку и мяту, отрывая с засушенных стеблей листочки и цветки. Залив все это кипятком из горшка, Кейт примостилась напротив подруги. Рассеянно смотря куда-то мимо плеча Гесионы, она медленно проговорила: — у меня дурное предчувствие, Гесс.