Мышелов и Фафхрд, занятые каждый своими личными хлопотами, ибо только им разрешено было выходить из квартала торговцев, встретились возле дамбы к северу от пристани и остановились, чтобы обменяться новостями и перевести дух.

– Я нашел «Огненное логово», – сказал Мышелов. – Во всяком случае похоже, что нашел. Это задняя комната в таверне «Соленая селедка». Хозяин-илтхмарец признался, что порой сдает ее на ночь, – если я, конечно, правильно истолковал его подмигивания.

Фафхрд кивнул и сказал:

– А я прогулялся на северный край города и спросил там у одного дедули, слыхал ли он о холме Восьминогая Лошадь. Он весьма скверно усмехнулся и показал на вересковые холмы. Воздух был чистый (ты заметил, что вулкан не дымит сегодня? Удивительно, что местные не обращают на него внимания), и когда я разглядел, на какие именно холмы указует его палец, то на вершине одного я увидел нечто вроде виселицы.

Мышелов сочувственно хмыкнул и принялся разглядывать оставшиеся в гавани корабли, сплошь «чужестранные». Через некоторое время он тихо сказал:

– Сдается мне, здесь, в Соленой Гавани, немало странного. Кое-что выглядит не так, как должно быть. Вот эта уул-плернская парусная плоскодонка, к примеру, – ты видел в Уул-Плерне хоть одну с таким низким носом? А шапку видел со столь странным козырьком, как на том моряке, что сошел при нас с гнампф-норского тендера? А эта серебряная монета с совой?.. Мне дал ее Гронигер на сдачу с моего дублона. Как будто Льдистый находится на границе с иными мирами, где другие корабли, другие люди, другие боги… что-то вроде края света…

Осмотрев гавань, Фафхрд кивнул, но только он открыл рот, как со стороны доков послышались сердитые голоса, а затем раздался могучий рев.

– Это Скаллик, ей-ей, – сказал Фафхрд. – Попал в какой-то переплет, видят боги.

И без дальнейших слов сорвался с места.

– Наверно, границу нарушил, вот и получил, – торопливо следуя за ним, заявил Мышелов. – Миккиду нынче утром досталось дубинкой за то, что попытался стянуть кошелек, – и поделом! Я бы ему еще и не так двинул.

Вечером того же дня Фафхрд вышел из Соленой Гавани и зашагал на север к Висельному (как правильнее было бы его называть) холму, он шел, ни разу не оглянувшись на город. Солнце только-только ушло за юго-западный горизонт, и закатный свет придал нежно-фиолетовый оттенок ясному небу, вереску высотой по колено под ногами Фафхрда и даже черным склонам Мрачного вулкана, на которых остывала вчерашняя лава. От ледника впереди чуть заметно веял прохладный ветерок. В холмах царили тишина и умиротворение.