10

10

А тем временем находившаяся в сокровищнице Сиф вдруг почувствовала, что Мышелов нуждается в защите еще больше, чем раньше. Кукла в центре пентаграммы выглядела очень одинокой. Может быть, священные предметы нужно перенести к ней поближе? Она сдвинула их к центру и после минутного колебания согнула тряпичную фигурку пополам и просунула ее внутрь решетчатой сферы. Туда же отправились погнутая стрела и жезл (чем больше будет рядом с ним золота, тем лучше!), и, наконец, она нахлобучила кукле на голову крошечную чашу вместо шлема и водрузила все это на переплетенные кольца.

Вернувшись на свое место, она с сомнением посмотрела на дело своих рук.

11

11

Серый Мышелов перекатил Исисси на спину и любовался ее серебристым телом, раскрывшимся ему навстречу, точно перламутровая морская раковина. Кровь стучала в его висках, голову распирало, точно мозг внезапно сделался слишком велик для вмещавшего его черепа. Очертания неподвижной каюты стали призрачными, в ней ощущалось незримое пульсирующее присутствие; вдруг ему показалось, что он раздвоился: одна часть его оставалась на корабле, в то время как другая, чудовищных размеров, с непостижимой скоростью вспарывала тьму, утратив всякое ощущение принадлежности к человеческому роду, – лишь растущая тяжесть внутри черепа не давала полностью забыть об этом.

Оставшаяся в каюте половина его существа не перестала чувствовать, хотя и начисто лишилась способности что-либо предпринимать; с беспомощным ужасом он наблюдал за тем, как воздух в каюте сгустился и стал похожим на воду и в этой полужидкой субстанции серебристая, улыбающаяся, неестественно изогнутая Исисси начала извиваться. Кожа ее становилась все более и более серебристой – вот уже чешуя заблестела на ней влажным блеском, и без того узкое личико сузилось еще сильнее, вытянувшись вперед, а глаза переместились на его стороны; в то же время тело ее начало прорастать шипами – острые как бритва, они вмиг усеяли тыльные стороны ее рук и ног, покрыли спину, плечи и голову игольчатым гребнем. Последний мощный рывок страшно изменившегося тела – и обрывки черных лент затрепетали в жидком воздухе вокруг нее. Тут в проеме ведущего в каюту люка показалось лицо, подобное ее теперешнему, а она волнообразным движением поднялась над шелковым ложем и потянула свои бесконечно удлиняющиеся руки к лицу Мышелова. Одновременно из самых глубин ее тела вырвался удивительно низкий голос:

– Сейчас этой темницы не станет, Разведчик Глубин разобьет ее, и мы будем свободны.

При этих словах Мышелов понял, что темнота, сквозь которую несется другая часть его «я», – это глубины моря и что сам он заключен в мощном теле и широколобой голове кита – Разведчика Глубин, а скорлупка на поверхности моря, к которой неумолимо приближается вызванная заклинаниями Исисси морская тварь, – «Морской ястреб».