В ординаторской царил полумрак. Вроде бы на улице еще светло, до и летом вообще темнеет поздно, но плотные шторы на окнах не давали проникнуть свету в прокуренное помещение. Курить в ординаторской было запрещено, но кого это когда останавливало? Особенно, если ночь тяжелая, или операция сложная, или вообще не одна.

Полумрак развеивал свет, идущий от монитора компьютера, стоящего на одном из столов. Всего столов было пять, мой в углу. Компьютеры стояли на каждом, а вот принтер был один на всех. Ну хоть за компом не надо в очереди стоять, чтобы свою часть истории набрать, и то хлеб.

— Васька, опять во что-то рубишься? — из-за монитора показалась взлохмаченная голова еще одного дежуранта, молодого совсем хирурга, первый год работающего после ординатуры. Это терапевтам хорошо, можно смены на всех раскинуть, а хирург один за столом не справится, обязательно ассистент ему нужен. Вот и пашут в два раза чаще. Думать надо было, куда совались.

— Не во что-то, а в лучшую игру всех времен и народов, — он поднял вверх указательный палец, а затем сам на него посмотрел, скосив оба глаза.

— Избавь меня от подробностей, — я завалился на диван и прикрыл глаза. Вот бы сейчас заснуть, и проснуться уже утром, под конец смены. А потом домой с чистой совестью.

— Алексей Владимирович, — я приоткрыл один глаз и уставился на стоящую надо мной Марину.

— А ты чего опять здесь? Вчера же дежурила? — своих сестер я пытался сам контролировать, потому что у старшей до них вечно руки не доходили.

— Так Еремина заявление написала, — возмущенно ответила Марина.

— Что, опять? — я резко сел и протер лицо руками. То ли давление подскочило, то ли слишком резко поднялся, но перед глазами замелькали мушки, вызывая жуткое раздражение. — Да сколько уже можно?

— А я говорила вам, что нужно еще кого-нибудь учить! — Марина ткнула пальцем мне в грудь. — А эта шмара знаете, что Борисовне заявила? — я покачал головой, сегодня днем меня здесь не было, иначе я не пропустил бы этот хор мартовских кошек, который, наверное, каждый больной слышал, даже Демидов, который у меня в коме уже полмесяца лежит и ни туда, ни сюда. — Она ей заявила, что ей такие должностные составили, что работать надо, нет, вы представляете?

— С трудом, — я даже не знал, заржать сейчас или все-таки подождать, когда Марина выйдет. — А ты чего залетела сюда? — я попытался увести разговор в сторону от Ереминой. Но права Маринка, шмара она добрая.

— Там у Демидова что-то с показателями странное, — я ее когда-нибудь прибью. А нет, не прибью, это я по инерции подумал, еще не осознал себя пенсионером. В первые дни вообще будет казаться, что прогуливаю.