– Я мог бы теперь рассказать о паломниках, – снова заговорил я, – но для простоты скажем лишь, что все, кто пытается поймать взгляд бога, – пустые сосуды, которые считают себя несовершенными, пока их не наполнят, и верят, что по какой-то причине наполнить их может только чья-то благословенная чужая рука, но никак не своя собственная.

– И больше ничего? – спросил господин Амбертрошин, недомогание которого, похоже, миновало.

– Кто я такой, чтобы знать истину? – смиренно ответил я. – Даже я вижу соблазн беззаветной веры, страсть радостного служения неизвестной, но бесконечно дерзновенной цели.

– Дерзновенной?

– Любой способен наполнить тишину голосами, мой добрый кучер, – сказал я. – Разве мы не самые страстные изобретатели?

– А, понимаю. Вы имеете в виду, что религиозные убеждения полны замысловатых заблуждений, и те, кто якобы слышит слова богов, говорящих им, как поступать, на самом деле сами изобретают их на ходу.

– Рискну предположить, – заметил я, – что все начинается со слов кого-то другого, жреца или жрицы, произнесенных или написанных. Цель требует указаний. Человек служит некоей цели, и, если бог молчит, кто должен описать эту цель? Если все заблудились, первый, кто крикнет, будто что-то нашел, станет проводником для остальных, и их отчаяние сменится радостью или облегчением. Но кто сказал, что первый крикнувший не лжет? Или не безумен? Или что ему несвойственны куда более приземленные устремления – выяснить, как долго можно дурачить этих глупцов?

Господин Амбертрошин выпустил из трубки облако дыма.

– Вы воистину бредете в пустыне, сударь.

– А вы считаете иначе?

– Мы с вами можем согласиться относительно скал и камней, сударь, – ответил он, – но никак не их предназначения.

– Скалы? – переспросил Тульгорд, тараща глаза. – Камни и предназначение? Что ж, дай мне камень, кучер. Для тебя это помеха на дороге, но для меня – то, чем я могу размозжить тебе голову.

Господин Амбертрошин моргнул:

– Зачем вам это, Смертный Меч?

– Затем, что ты только сбиваешь всех с толку, вот зачем! Блик рассказывает историю – так пусть теперь даст слово тому злу, что преследует наших героев.

– Думаю, он уже только что это сделал, – заметил старик, попыхивая трубкой.

– Рыцари привержены чести и своей цели, и это одно и то же, – заявил Тульгорд Виз. – Паломники же ищут спасения. Так кто еще путешествует с этими достойными? Несомненно, некто подобный дьяволу. Говори же, поэт, ибо от этого зависит твоя жизнь!

– Я колеблюсь, добрый рыцарь.

– Что?

– Без Певунов надлежащего голосования не получится. Судя же по их дружному храпу, можно предположить, что в данный момент они пребывают в полностью бесчувственном состоянии. Госпожа Лоскуток, ваша жажда узнать, что дальше, превосходит любое терпение?