Яни не видела отсюда, что случилось там, за внешним кругом. Обзор закрывали взрослые, а она была низенькой, еле в грудь Генхарду дышала. Но зато все слышала. Крики и выстрелы. И то, как люди кругом всхлипывают. Но продолжала улыбаться. Скулы уже болели, и щеки дрожали, но Яни твердила про себя: «Все будет хорошо! Все будет хорошо! Все хорошо!»

– Ох… – выдохнул вдруг Генхард.

Яни проследила за взглядом вороненка и едва удержалась на ногах. От подсолнуха Нико прямо в небо поднимался луч золотистого света, а его волосы из каштановых, почти черных в темноте, становились белыми. Длинный плащ колыхался за спиной Нико, и весь он походил на живую статую, как те, что занимали в Храме каждую нишу. Властий стоял неподвижно, а свет от его цветка становился все ярче, ярче и достал аж до солнца.

Нико готов был опустить руку и тут увидел, как в темноте проступает что-то белое. Сначала мутное, оно вдруг стало четким, и властий увидел свое запястье, мок рое от пота. Колышущийся под ветром рукав, ладонь, пальцы, дрожащие от напряжения, и подсолнух. От него поднимался столб света и пронзал черноту наверху. Затмение накрыло половину неба и составляло круг ничуть не меньше того, что стоял у ног властия.

Цветы в руках порченых сияли желтым золотом. Затмение словно получило белого близнеца на земле. Они замерли друг напротив друга, разделенные только ветром. И в миг, когда властий не мог даже дышать, черное солнце начало осыпаться, открывая лазурь светлого неба. Точно пятно из сажи, оно разлеталось пеплом. От тысяч подсолнухов поднимались столбы света и пронзали светило, выжигая его, как угольную бумагу.

Пепел падал вниз и растворялся в воздухе, не долетая до земли. Все замерли в оцепенении, глядя на то, как в небе сгорает круг затмения, а через него прорываются и падают на землю полосы яркого света.

Без единого слова Нико спустился с возвышения, и толпа разошлась перед ним, словно рассеченная ножом. За спиной властия она смыкалась в шествие, а впереди распахивалась, словно молния на судмирских одеждах. Скоро Седьмой шел впереди всех, приминая босыми ногами траву, согбенную под тяжестью пепла и примятую коленями прималей. По траве со следами крови убитых. Где-то здесь лежал Зехма, а там, быть может, Рори или Марх. Где-то испустил последний вздох Чинуш, а где-то вместе с палаткой сгорел Тавар.

Нико шел по полю, но ему казалось, что он в Хассишан из рассказов Астре и пепел вот-вот поднимется в воздух, чтобы сопровождать их. Мертвые и живые вместе войдут в столицу. Но пепел оставался в траве и только смягчал путь босых ступней.