А ситуация между тем продолжала развиваться по уже знакомому сценарию — как и бойня по противоположному борту «землянина», которую мы воспринимали исключительно на слух. Пальба в какой-то момент достигла апогея, а потом по неизвестной пока причине начала стихать — это было явно слышно. Присмотревшись, я понял, что часть спеков почему-то опускала стволы, а то и просто роняла автоматы в топкий аморфеум, и начинала крутить головами — характерный такой жест, как будто в теле оказался какой-то другой разумный, вытеснив хозяина, и на рефлексах принялся осматриваться. Ну а дальше вообще пошла потеха: спеки вооруженные, забив на аморфеумных тварей, штурмующих борт, разворачивались к бывшим собратьям по оружию и начинали бить в них — кто расчетливо, кто заполошными очередями. А иные и прикладами охаживали оказавшихся слишком близко «перерожденцев». Те, впрочем, отвечали аналогично — тянули руки, хватали, за что придется, и, такое ощущение, пытались топить противника. А потом свое веское слово сказали гаусс-автоматы…

Зрелище получилось жуткое. До сих пор сомнительно почетное первое место в моем личном хит-параде делили «циркулярки» и блуждающие силовые поля с Пандоры, с похожим эффектом крошившие людские тела, но… бронебойные болванки калибром минимум миллиметров двадцать, а то и все двадцать два-двадцать четыре, как у любой нормальной скорострельной пушки, при попадании разносили тела в клочья. И неведомому оператору явно было плевать на спеков в принципе — гауссы не отделяли своих от чужих, лупили тупо по площадям, перепахивая заодно и аморфеум. Красное на черном, классическое сочетание, мать его. И оно было бы даже красивым, если бы не было настолько жутким — ошметки тел в кровавом обрамлении довольно быстро скрывались в толще аморфеума, но недостаточно быстро, чтобы я не сумел различить подробности. Снаряды оказывали мощнейшее разрушительное действие: попал в голову — вместо нее кровавое облачко, в руку — готова кровоточащая культя, а сама конечность в каскаде багровых брызг летит в сторону… но страшнее всего оказались попадания в корпус — в таком случае спека просто разрывало на куски. В считанные секунды вместо пусть и немного хаотичного, но строя спеков образовался тошнотворный винегрет, при виде которого я с огромным трудом сдержал рвотный позыв и глубоко и часто задышал, перебарывая тошноту. Странно, но отвести взгляд мне даже не пришло в голову — какое-то болезненное любопытство одолело.

Избиение длилось секунд пятнадцать, больше не потребовалось. После этого свист гауссов стих, и мы с изумлением осознали, что тишина не стала абсолютной — по-прежнему до слуха доносилась трескотня выстрелов. В этом кромешном аду кто-то умудрился уцелеть, причем явно представители обеих фракций, и теперь одни добивали других.