Надя восприняла этот бой, как настоящий. Бой за жизнь и честь. И настроилась.

В прыжке определила его расположение. Канн просто шёл к ней, не увёртываясь от снарядов. Для нескольких "смертельных" надо оказаться сзади него. Сквозь мох осмотрев ландшафт, наметила план стремительной вязи, с помощью которой можно добраться до выхода, неоднократно оказываясь за спиной Канна. Зарядов хватит, а Дракон сразу не поймет, в чём дело.

И Надя ринулась в бой. Металась по полигону зигзагами, обманными и нужными, поливала веерными зарядами. Нанесла два подряд «смертельных» ранения. По прозвучавшему рыку оценила степень боли. Особенно на втором. Заряд попал прямиком в первую «смертельную» рану. Дважды по одному месту. Это запредельная боль. Вдогонку накрыла Канна ещё несколькими веерными зарядами. Её цель была уже перед носом, когда он всё понял, и перекрыл ей путь к выходу.

Отступая, Надя потеряла оборотня из виду. Затаилась, вслушиваясь в тишину. Только шипели, выползая и скрываясь, мишени, по которым никто не бил. Не тот характер принял бой.

И не успела отреагировать. Канн, извернувшись, в огромном прыжке сбил её на землю и накрыл своим телом.

— Попалась, светловолосая.

Впился в губы поцелуем и принялся лихорадочно расшнуровывать её тренировочный костюм. Надя с трудом увернулась от поцелуя и захрипела прижатая к земле:

— Пусти, ты клялся. Не смей меня трогать.

Извивалась, как могла. Звать некого. Помощи не будет. Изогнувшись, сумела лечь на живот. Канн сорвал верхнюю часть формы вместе с комбинезоном. Руки освободились и Надя незаметно перехватила тиражирующий шар. Поймав заряд, зажала его в ладони и прекратила сопротивление. Канн с победной улыбкой перевернул её на спину и навалился, что-то шепча на ухо. И уже не торопясь, с наслаждением продолжил стаскивать форму. Почти раздавленная его весом, Надя вбила третий «смертельный» заряд в ту же рану у плеча. Рев Дракона оглушил. Он взвился, ослабив хватку. Надя вырвалась, быстро перебирая ногами и руками, отползла и вскочила на ноги. Накинув здоровой рукой форму на плечи, метнулась к выходу. Только там оглянулась.

Оборотень стоял, словно бык, наклонив голову, покачиваясь на широко расставленных ногах. Надя нахмурилась и, прижав к себе раненую руку, пошла спокойней. Дорогу в резиденцию помнила. По всему пути никого не встретила. В пылу борьбы с Канном она не заметила боли в руке, но шок от сражения постепенно отступил, и резь в руке проявилась в полную силу. Ей нужен лекарь.

В болевом бреду, почти ничего не видя перед собой, на одном инстинкте она добралась до покоев и свернулась калачиком в кресле. Ногами к животу прижала изуродованную «смертельным» ударом руку. Даже если бы могла, Надя не глянула бы на неё. Боялась увидеть страшное. Форма с рук была сорвана, и пальцы остались без защиты. Дышала рвано и коротко. Не могла ни кричать, ни стонать, ни плакать. Застыла в коконе адской пульсирующей боли.