— Подождем еще несколько минут, — Никита посмотрел на Ульмаха, удивляясь его метаморфозе. Демон посчитал, что находиться в зимнем лесу с обнаженным торсом несколько странно, пусть рядом никого, кроме хозяина, не было; он скопировал одежду Никиты и теперь с удовлетворением крутился на месте, оглядывая себя.

— Все-таки одежда из твоих времен, Хозяин, куда удобнее чем те балахоны, которые я носил, — пояснил Ульмах. — В них невозможно заниматься чем-то иным, кроме хождения по базарам и сидения в чайхане.

— Тебе же не холодно, — усмехнулся Никита, отслеживая в аурных слоях метки Гончих и зыбкие дрожащие — четверки наемников. — Зачем такие сложности?

— Чтобы твои враги не сразу поняли, кто я такой, — разумно произнес демон. — Пусть думают, что справятся с двумя обычными людьми…

Никита не стал его убеждать, что не собирается доводить ситуацию до абсурда, когда вооруженные люди, в четыре раза превосходящие его по численности, начнут сопротивляться. Гораздо правильнее будет ударить сонными чарами, а потом по одному выводить их из забвения для душевного разговора.

— Время, — сказал он, и Ульмах метнулся вперед по снежной целине, не применяя возможностей снегоуборочной машины. Если среди наемников находится Борецкий, он может уловить магические возмущения поблизости от места стоянки. Никита шел след в след, сплетая нужную магоформу. Перчатки он положил в карман куртки, чтобы чувствовать обнаженными пальцами тончайшие нити энергий, черпаемых из эфира.

К избушке, стоявшей в окружении высоких елей, он подошел под покровом «вуали» и спрятался неподалеку за деревом. Внимательно осмотрелся. Лесной приземистый домишко оказался завален снегом по самую крышу, и только натоптанная дорожка от массивной двери к недалеким кустам да легкий вьющийся дымок из жестяной трубы указывали на обитаемость этого места. Неподалеку от лесного домика виднелись серые тушки Гончих. Они лежали в снегу и терпеливо контролировали все возможные пути отхода, если кому-то из добычи вздумается бежать через полянку в лес.

А вот магическая защита вокруг избушки присутствовала. Никита почувствовал незримое сопротивление пространства и колебания эфирных потоков, скручивавшихся в разнообразные жгуты энергий. Борецкий поставил самую примитивную сигнализацию: от зверей и людей, ненароком забредших в эту глухомань. Против профессионала такая защита только мешается и раскрывает местоположение того, кто усиленно хочет спрятаться. Гончие проявили невероятную сообразительность, не став соваться под действие «маячков». Их радиус небольшой, но верещат так, что мертвого поднимут.