Я подошел к ближайшему шару, пнул, услышав хруст будто тот был сделан из пенопласта. Впрочем, и по весу тот был похож на плотный пенопласт, а судя по кускам хитина, прилипшим к поверхности шаров, на некоторых из которых проглядывали выпученные глазки или из которых торчали разбухшие усики, то это они и были. Интересно, из чего состояли их внутренности, которые взрываются подобным образом при обработке огнем? Не ясно. И для чего нужно такое свойство тел?

— Много для чего, — оказывается я рассуждал вслух, и Снегирь решил мне ответить, — здесь же кругом: то лава, то гейзеры, то еще какая-нибудь фигня. Вдруг какой-нибудь прорыв лавы в муравейник? Один камикадзе засовывает голову в трещину и хоп, у тебя уже в дыре пробка торчит, а остальные могут в это время спокойно эвакуироваться.

Я только покачал головой — слишком фантастическое объяснение. Хотя, здесь ни в чем нельзя быть уверенным.

— Ладно, как бы то ни было, надо это разгребать.

Разгребать завалы оказалось легче, чем это могло показаться в начале: пенопластовые шары таяли не хуже любой другой добычи, оставляя в наших руках законный лут и монеты. Землю же, по большей части, вынесло и разбросало по округе попкорновым взрывом, так что мы довольно быстро спускались в образовавшуюся в земле каверну. Час и мы уже стоим на дне некогда огромного муравейника, рассматривая труп монстра, высосавшего мозг Странника. В таком, сильно поджаренном виде понять, как он выглядел при жизни, было сложновато. Смесь поджаренного муравья и дохлого, заключённого в броню муравьеда, с множеством торчащих во все стороны хватательно-убивательных конечностей. Обгорелая голова, уныло повесив обгорелый хоботок, взирала на мир двумя-тремя десятками пустых глазниц. Лишившись глаз они стали похожи на сопла реактивных установок, нацелившихся в несправедливые небеса.

Резак, долго не рефлексируя, всадил в тушу свои кинжалы, вскрывая ее от головы и до начала скорпионьего хвоста, выпуская наружу слегка дымящиеся потроха. Туша исчезла и рога радостно просиял.

— О, уровень разделки поднялся, Бро, держи бонус, Резак поднял за хоботок оставшуюся лежать на земле голову и протянул ее мне.

Не смотря на вытекающую из нее мерзкую слизь, я не стал отнекиваться, прошлая голова демона-погонщика ушла за двадцать три полновесных золотых монеты, а эта выглядела куда интереснее. Но больше всего меня обрадовало не это, а ярко-алая искорка, блеснувшая из-под завалов земли прямо под растаявшей тушей босса муравьев. Значит, как я и чувствовал, перед смертью, монстр завис как раз на до мной, и, когда сработало заклинание, накрыл своей тушей потерянный амулет телепортации, не дав завалить его упавшим сверху грудам земли. Повезло. Я поднял его и скомандовал отход. Возвращаемся к камню возрождения, слишком много всего на нас навалилось, надо разобраться с этим в спокойной обстановке.