— Спасибо, блин, — я захрустел шеей с трудом приподнимаясь с твердокаменной земли, — все живы? Если нет, быстренько на камень возрождения, оживайте и побежали.
— Чего?
— Магистраль, говорю, подана, надо торопиться, пока ее местные гаишники не перекрыли.
Я ткнул пальцем в оставленный смерчем след, который действительно очень походил на широченную дорогу, идущую прямо к замку. Полотно было не очень ровным, и больше походило на то, будто с гигантского самосвала на всем ходу слили пару десятков тонн цемента, а потом так и оставили, не разровняв и не выровняв края, ну, да мы и не на мотоциклах, и по такой добежим.
И мы побежали, ступая и по раскаленной земле, и по кучам еще дымящейся лавы: пятнадцать минут был слышен лишь топот наших шагов и хриплый свист дыхания. На середине пути мертвая дорога начала оживать: застывающая лава зашевелилась, треснула и начала подниматься, открывая под собой разгибающийся огненный коралл, и тут же застрекотало: из ближайших зарослей кустов вспорхнул палочник, взвился вверх на десяток метров и спикировал на нас с высоты. Пришлось тормознуться, кастуя ледяное копье. Оно прошило одно из крыльев навылет, заодно проморозив насквозь. Стрела странника разнесла его на осколки, превратив воздушную атаку в неуправляемое падение. Таракан переросток тяжело ударился о землю в паре метрах от нас, тут же начав подниматься на помятые конечности. Странник, не дал ему этого сделать, использовал какое-то новое умение, типа короткого рывка, на миг размазавшись в воздухе и с такой дури впилившись в тушу палочника щитом, что того протащило кувырком по дороге с десяток метров, где он по пути потерял пару ненужных конечностей. Палочник еще не перестал кувыркаться, как Резак оказался рядом, отчекрыживая безвольно болтающуюся голову и чуть ли не на ходу вскрывая труп, собирая с него небогатый лут. Мы, не сбиваясь с шага, помчались дальше, правда, с каждым метром делать это становилось все сложнее: по всей дороге начали пробиваться "подснежники" или вернее "подлавники", вскрывая, взламывая остывающую корку, из-под земли начинали пробиваться адские кусты, местные кактусы и прочая живность. Под прочей живностью я подразумеваю огненных муравьев, мимо чьего убежища мы сейчас пробегали. На оплавленном склоне пирамиды с щелчком начали откидываться лючки, выпуская наружу головы-обманки. Памятуя о прошлой встрече, накрыл их снежной бурей и заполировал все это сверху каменным дождем. Замороженные головы взрывались с громким треском поломанной судьбы, закидывая наполняющей их пустотой все окружающее пространство. Останавливаться мы не стали и еще через минуту выбрались-таки на пустырь, окружающий лавовое озеро и замок. Здесь изначально кроме здоровенных ящеров никого и ничего не было. Сейчас, слава богам, не видно и их.