— Еще не все так плохо! — запротестовал Дэн.

До них донесся звук открывающейся и закрывающейся двери.

Марина нахмурилась и покачала головой:

— Мне кажется, у тебя период отрицания.

— Ребята, зацените!

В комнату вошел Марти. В руках он держал штурмовую винтовку, глаза его горели.

Дэн ахнул. Так близко оружие он видел только у некоторых полицейских на Пенсильванском вокзале.

И уж точно не у себя на кухне.

Джен

Джен

Судья, который, по всей видимости, был председателем на встрече, зачитал подготовленное вступление с ламинированной бумаги. Затем спросил, не пришел ли кто новенький, и пять пар глаз повернулись к Джен.

Она махнула рукой:

— Привет. Я Джен.

— Добро пожаловать! — прогудели остальные, будто не говорили ровно то же самое две минуты назад, когда она вошла.

Затем судья стал спрашивать о прогрессе, наметившемся в делах у участников встречи.

Винс, парень с татуировками, не пил шестьдесят три дня. Ему похлопали.

Морщинистая Сильвия объявила, что в начале месяца отпраздновала два года трезвости. Ей тоже похлопали.

Лучшим в мире бабушке с дедушкой сказать было нечего, так что они только аплодировали, самодовольно улыбаясь.

А может, они просто были хорошими людьми. Джен еще не поняла, насколько цинично стоит к ним относиться.

Затем судья объявил, что сегодняшняя встреча «литературная». Это объясняло, почему на каждом третьем свободном стуле лежал потрепанный томик под названием «Двенадцать шагов и двенадцать традиций».