— Ты принимаешь пожертвования.

— Только если они могут себе их позволить. У нас есть ценник для чиновников, но с частных лиц в беде мы деньги не берем, так что они нам не клиенты.

— Извини, не хотела тебя обидеть.

— Ты меня прости. Это дело дрянь. Поймешь, когда увидишь фотографии.

— Хорошо, если они не клиенты, как мне их называть?

— Ликантропы.

Я посмотрела есть ли кто-то в пределах слышимости, но увидела только ряды свадебных платьев, большинство в цветочек. Бедные подружки невесты. Когда я повернулась, моя грудь выскочила из выреза — платье определенно было сшито для другой фигуры. Я отпустила юбку и поправила декольте. Я не запутаюсь в слишком длинном подоле, если не буду ходить. Мое достоинство все равно может пострадать, но обойдется без синяков. Так что буду стоять на месте и стараться не сверкать грудью.

— Я не могу говорить свободно. Некоторые слова заставляют гражданских прислушиваться, — я понизила голос, — и «ликантропы» одно из таких слов.

— Ты права, — сказал он устало. — Можешь называть их клиентами, но их адвокатом я себя не считаю. Ладно, проехали. Называй как хочешь, но не рассказывай никому об этом деле, Анита. Они разрешили мне поделиться только с тобой.

— Я маршал Соединенных Штатов, Мика. Я могу держать язык за зубами. — Я поняла, что говорю с раздражением.

— Ты в порядке?

Я знала, что он беспокоится обо мне и понимает, что я злюсь не на него. Это одна из причин, почему я собиралась выйти за него замуж.

— Ага. Донна в последний момент решила, что я не надену смокинг. Я переживу, если они придумают, как сделать, чтобы моя грудь не вываливалась из декольте.

Он засмеялся.

— Попроси Натаниэля тебя сфотографировать до этого.

Я улыбнулась и ответила:

— Ты увидишь мою грудь сразу же, как мы окажемся в одном штате. — Он всегда умел меня рассмешить.

— Мы давно не были в одном штате, — сказал Мика и его голос снова стал грустным.

— Такая у нас работа.

— Знаю, но я скучаю по тебе.