Я отстранилась, чтобы посмотреть на него.

— Другие люди звучат гораздо увереннее в этом вопросе.

— Он прав. — Сказал Мика. — Я никого из нас не тороплю, но, мне кажется, идеального момента для рождения детей не существует в принципе.

Я закрыла глаза, вздохнула и сказала:

— Ладно. Я не буду притягивать к нам за уши эту ситуацию.

Натэниэл поцеловал меня, и я тут же открыла глаза, чтобы посмотреть в его счастливое лицо. Из нас троих он больше всего хотел ребенка. Мика сделал вазектомию задолго до нашего знакомства, так что ему не светит стать биологическим отцом. Если бы речь шла только о нас двоих, — ну, троих, включая Жан-Клода, — мы жили бы долго и счастливо безо всяких там детей, но нас было четверо, или три плюс один, или две пары, или… сами разбирайтесь в этой полиарифметике. Часть нашей полигруппы улыбалась мне этими лавандовыми глазами, мечтая о ребенке, очень сильно мечтая. Ему еще даже не стукнуло двадцать пять, а мне уже перевалило за тридцать. Это выглядело так, будто нам надо торопиться. Я уже озвучила все свои сомнения по этому поводу — еще в тот момент, когда мы впервые подняли детскую тему. Сегодня я придержу свое мнение при себе, потому что мне не хотелось обсуждать, когда же мы, наконец, снимем меня с таблеток и начнем пытаться-пытаться-пытаться. Только не сегодня. Со всеми кроме основной группы своих любовников я уже использовала презервативы для большей сохранности.

Проблемы с детьми могут подождать. У нас сейчас другое на повестке дня: съездить в больницу и поговорить с доктором Питера. Я также надеялась, что у меня будет возможность рассказать Эдуарду с Бернардо про Ранкина и его секрет. Откуда мне было знать, что это секрет? Потому что в Америке нет сверхъестественной полиции, по крайней мере официально. По этой причине копы, подхватившие ликантропию, тут же лишались значка. В противном случае они могли бы сохранить работу, в том числе если становились вампирами, но их выгоняли из полиции. Мой старый приятель, Мертвый Дэйв, который держал одноименный бар, с удовольствием вернулся бы в строй, если бы ему позволили. Ведьмы и другие практики вроде меня стали официально допускаться к работе буквально пару лет назад, и это все еще сильно зависело от человеческого фактора. Кем бы ни был Ранкин, большинство офицеров не знает, что за его личиной скрывается нечто большее, чем обычный человек. Если он продолжит выебываться, я придумаю, как это изменить. Впрочем, даже если он оставит нас в покое, я все равно это сделаю.

43

43

Мы решили проведать Никки и Родину до того, как отправимся в больницу, потому что черта с два я их с Руфусом, наезжавшим на Олафа, оставлю, так и не узнав, как прошел «разговор» с ним. Никки сказал, что все прошло именно так, как и следовало ожидать.