Тем временем в таверну ввалилась шумная ватага. Человек пять новобранцев – завтра их отправят на подмогу в королевский лагерь – и с ними двое поставленных на ноги раненых. Новобранцев подгонял Чер-Рис. Они уже были под хмельком и потому орали наперебой – мол, к зиме положат в землю всю Игерову рать. Не знаю, кто их приводил к присяге, я накладывать магический замо́к на клятву больше не могу. Джерад – слабый магик, его замки́ валятся после пары ударов меча. Те клятвы, что скреплял я, не сбить даже мессиру Брину. Мечники на Изумрудной реке стояли насмерть, ни один не отступил без приказа, ни один не побежал. Интересно, может ли верность существовать сама по себе, без магии?

– Эх, если бы армией командовал король Грегор! – воскликнул Чер-Рис, – вот тогда мы бы победили. Давно надобно в атаку на Игера идти, а не отсиживать жопы в лагере у перевала.

– Это ты точно сказал! – поддакнул кто-то у стойки.

– Если бы Кенрик мог как прежде магичить! – вздохнул один из новобранцев, тощий малец лет шестнадцати, с огненно-рыжими вихрами. – Говорят, на Изумрудной реке Кенрик создал конную армию и обдурил самого Игера.

– Уж прямо армию! – фыркнул второй малец в старой, как видно, отцовской рубахе, которая была ему велика.

– Правда-правда. Сотни мираклей, и все конные рыцари в доспехах! Отец рассказывал! Он и сам поверил, что это какой-то засадный полк, особенно когда они принялись рубить Игерову пехоту. А потом конники растаяли в воздухе, и Джерад ударил на Игера с другого фланга, – продолжал рассказывать мой поклонник.

– Кенрик уже никто – он даже меч в руке удержать не может! – злорадно сообщил Чер-Рис и заржал.

Ему никто не стал вторить. Все молчали.

– А ты расскажи, – возвысил голос трактирщик (вернулся из задней комнаты весьма злой, а тут как раз Чер-Рис и подвернулся), – как Кенрик обрастил тебя всего шерстью, да еще крысиный хвост из штанов торчал.

Было такое, было – за то, что он подленько обошелся с Лиамом.

Мальчишки-новобранцы захихикали, Чер-Рис сделался красным как вареный рак.

– Да все это миракли, – пробормотал он и провел рукой сзади по штанам, проверяя, не рвется ли наружу сквозь синее сукно розовый голый хвост.

Да, вернуть бы мне мои руки – я бы устроил этому трусу веселье.

– Кенрик – неплохой мечник, – заметил один из парней, я узнал в нем раненого, которого выходила матушка. Копьем ему пробили плечо насквозь, кость раздробило в осколки. Сколько сил отняла у матушки эта сращенная косточка на плече? Отец запрещал ей лечить всех подряд – только эквитов и сотников, да и то с опасными ранами, но матушка его как будто не слышала. Она вообще никого не слышала в эти последние месяцы.