– Вот именно! Он их всех забрал! На Тларий. Мне конечно не жалко, но этот обман длится очень давно. Он был для этого создан и к этому шел всеми правдами и неправдами. Тот Коготь, которого мы знали, которого ты знаешь всего лишь маска. Он использовал нас, Жейс…

Она покачала головой:

– Нет, не правда.

– Тогда почему он отклонил переговоры?

– Он не отклонил. Они ищут нейтральную территорию…

– Переговоры официально сорваны, Жейс. Сорваны Когтем.

Утрианка пожала плечами и добавила.

– Забудьте про меня и Волна. Я знаю, что он хочет. Он писал. Если он попытается нас заставить помогать пострадают наши родные. Наше предательство падет на них. Если у него осталось хоть капля разума, отговори его. Мы не помощники.

Жейс еще долго сидела перед погасшим экраном. Потом решительно встала и вышла из комнаты.

Одной ей ходить по звездолету не приходилось, но набрав в грудь побольше воздуха она твердой походкой устремилась прямо по коридору, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды тларицев. Вред ей бы вряд ли кто рискнул нанести, кроме разумеется ревнивых тлариек из гарема Когтя, если таковые вообще существовали. А напавшая на нее Рокси, была предусмотрительно сослана на Тларий. К тому же как заметила девушка, с корабля разом исчезли все наемники.

Стоящие у входа в центр управления тларийцы пропустили ее сразу без вопросов. Но едва войдя в отсек Жейс замерла.

Сарк!

Ей показалось это на доли секунды. Коготь в черной форме из кожи тлара яростно отчитывающий на тларийском какого-то воина ничем не отличался от сына Сайдара. Он был не просто зол. Коготь был в бешенстве. Он что-то резко скомандовал тларийцам у пульта звездолета. Те зашевелились, выполняя приказ, двигая рычаги и нажимая клавиши и кнопки. Корабль послушно изменил траекторию полета.

Только потом он заметил ее.

Подошел.

– Ты был прав. – с сожалением произнесла девушка, опуская глаза так же как ушедший недавно тлариец. – Это было бессмысленно.

– Я же говорил. – проворчал он, обнимая ее. – Не стоило.

Она отстранилась, взглянула ему в глаза:

– Скажи, что это неправда.

Он усмехнулся: