– А чем же граф вы занимались в своей деревне? – задала очень удачный вопрос Мария Фёдоровна.

– По вашим стопам пошёл, Ваше Императорское Величество. – Решил Брехт, что самое время начать прогрессорствовать.

Императрица чуть ли не единственный человек на этом собрании, кто, не задрав голову, на него смотрит. Она чуть отошла, отступила на шаг и, немного склонив, голову полюбопытствовала:

– В каком именно направлении? – сощурила глаза Мария Фёдоровна. Точно, она же близорука. Нужно очки ей нормальные попробовать сделать. Красивые.

– Открыл школу для крестьянских детей. Слово божие им отец Ираклий из соседнего села несёт, а читать, писать и счёту учит девка дворовая грамотная. Она же им сказки рассказывает. Сначала слово божие, потом кормлю детей, а потом уже учёба со сказками.

Брехт и сам помнил, и от Витгенштейна в памяти осталось, что императрица открыла несколько приютов и школ, в том числе и для девочек.

Правда, с высоты своего положения нашла интересных ход для наведения в них порядка, посетив как-то перенаселённый Московский воспитательный дом. Муж, он же император Павел I назначил Марию Фёдоровну главной начальницей над воспитательными домами. Прошлась императрица по кишащему детьми дому и поняла, что лишку тут детей. И решила ограничить количество воспитанников. Так как следствием была чудовищная смертность среди поступивших детей. Ни еды не хватало, ни рук для надлежащего ухода за новорождёнными. И велела Главная Начальница ограничить число лиц обоего пола, воспитывающихся в доме, пятьюстами в каждой из столиц, остальных же приносимых в дом младенцев отдавать в казённые государевы деревни благонадёжным и доброго поведения крестьянам на воспитание. Пусть детки приучаются к правилам сельского домоводства. Мальчиков надлежало оставлять у крестьян до 18-летнего возраста, девочек до 15 лет. В воспитательном доме должны были воспитываться лишь совершенно слабые дети, требовавшие непрестанного ухода.

– Очень похвально граф, – Мария Фёдоровна кивнула и хотела было отойти от их группы к следующей, чирикающей в пяти метрах, но Пётр Христианович её задержал вопросом.

– Ваше Императорское Величество, я слышал, что вы бесподобно рисуете и ещё являетесь единственной женщиной во всё мире, которая на токарном станке вытачивает изделия из янтаря и слоновой кости. Слышал о ваших божественной красоты настольных украшениях и чернильницах.

– Льстецы, граф, но я и, правда, пытаюсь что-то изготовить по примеру великого Петра на токарном станке. А что вам нужна чернильница, Пётр Христианович? Я пришлю.