— Готовы, сэр?— спросил пилот.

—  Да.

Двигатели заработали. Посадка была не слишком гладкой — пилот очень торопился. Когда они оказались над городом, скорость была еще слишком велика, ипилоту пришлось сделать два круга, прежде чем лодка затормозилась, зависла, а затем и опустилась на посадочную площадку на крыше Адмиралтейства.

— Дядя Бен здесь!— воскликнула Сэлли, бросаясь вперед, чтобы оказаться в его объятиях.

Бенджамину Брайту Фаулеру было восемьдесят стандартных лет, и он выглядел на все эти годы. До введения регенерационной терапии ему можно было бы дать лет пятьдесят и предположить, что он находится в самом расцвете своего интеллекта. Последнее предположение было совершенно верным.

Он имел рост 174 сантиметра и вес — девяносто килограммов: полный, невысокий человек, почти лысый, с бахромой темных седеющих волос вокруг сверкающего купола. Он никогда не надевал шляпу, за исключением холодной погоды, а обычно забывал о ней.

Сенатор Фаулер был одет довольно странно: мешковатые брюки, опускающиеся на мягкие кожаные ботинки, и изрядно поношенное пальто из верблюжьей шерсти, опускающееся до колен. Одежда его была очень дорогой, однако никогда не имела за собой должного ухода. Его мечтательные глаза, которые часто слезились, и взъерошеный вид не отнимали у его облика внушительности, и политические противники не единожды ошибались, делая вывод о его способностях по внешнему виду. Временами, когда случай был достаточно важным, он позволял своему камердинеру подобрать ему одежду, и тогда, по крайней мере несколько часов, выглядел соответственно: в конце концов, он был одним из могущественнейших людей Империи. Впрочем, как правило, он надевал первую вещь, которую находил, в своем гардеробе, а с тех пор как запретил слугам выбрасывать то, что ему нравилось, часто носил старые вещи.

Он заключил Сэлли в медвежьи объятия, пока та целовала его в лоб. Сэлли была выше своего дяди и ей постоянно хотелось вырасти, чтобы поцеловать его в самую макушку. Бенджамин Фаулер не обращал внимания на свой внешний вид и злился, если кто-нибудь напоминал ему об этом, но обычно его мало беспокоила лысина. Он даже наотрез отказался делать с ней что-нибудь косметическими процедурами.

— Дядя Бен, как я рада видеть тебя!— Сэлли с трудом вырвалась из его рук. Потом с притворным гневом сказала:-— Ты полностью перевернул мою жизнь! Ты знаешь, что радиограмма заставила Рода сделать мне предложение?

Сенатор Фаулер казался удивленным.

— Ты хочешь сказать, что он еще этого не делал?— Он внимательно оглядел Рода.— Он выглядит вполне нормально. Должно быть, это внутреннее повреждение. Как поживаете, Род? Вы хорошо выглядите.— Он пожал Роду руку. Хватка у него была достаточно сильной, чтобы причинить боль. Левой рукой Фаулер извлек из складок своего старого пальто карманный компьютер.— Нужно торопиться, ребятки, мы опаздываем. Идемте, идемте...— Он повернулся и заспешил к лифту, предоставив им следовать за ним.