– Твои условия бессмысленны в этом роде темпоральных отношений. ОН состоятелен только во времени этой петли времени. Пусть будет так, хотя это очень неточно, точнее будет сказать, что ОН никогда не рождался. Ситуация стоит за пределами нашего нормального понимания времени. Так же как и тот факт, что вы вернулись сюда с информацией, которую нужно было послать тебе, чтобы предупредить об остановке атомных бомб. Откуда изначально происходила эта информация? От тебя. Поэтому ты послал ее себе, чтобы предупредить себя же об атомных бомбах, чтобы…

– Достаточно! – взревел я, дрожащей рукой хватаясь за бутылку. Просто отметьте, что миссия выполнена, и выписывайте премию.

Я наполнил бокалы снова и, лишь обернувшись, понял, что Анжелы нет. Она выскользнула в то время, пока я пытался постичь ход войны, и я уже начал волноваться, куда она могла уйти, но она уже вернулась.

– Они прелестны, – сказала она.

– Кто? Кто? – спросил я, не сообразив. Но когда я увидел сузившиеся глаза Анжелы, то понял, какую непростительную ошибку допустил.

– Действительно, кто! Ха–ха! Прости меня за небольшую шутку. Ну конечно же, это наши двойняшки, наши веселые гукающие детки прелестны.

– Они здесь со мной.

– Так вкати же коляску!

– Детишки, – сказала она, когда они вошли, и я заметил сильную нотку иронии в том, как она это сказала.

Им шел шестой год, этот маленький факт я как–то упустил из виду. Они шли спокойно, крепкие ребятишки шагали в ногу. Хорошо сложенные, с отцовской твердой походкой. Я счастлив был их видеть.

– Тебя очень давно не было, папа, – сказал один из них. – Я Джеймс, а это Боливар. Добро пожаловать домой.

Нужно поцеловать их, или что–то еще?.. Они серьезно протянули свои ручонки, и я, совершенно серьезно, пожал их. Хорошие ребята… нужно некоторое время, чтобы привыкнуть к этой семейной идиллии. Анжела сидела, гордо откинувшись, и по ее взгляду я понял, что полностью прощен.

– Анжела, я думаю, ты больше не сердишься на меня. Прелести семейной жизни, кажется, наилучшая награда для того, кто решил покончить с беззаботной жизнью негодяя, работающего без контракта.

– Очень правильное слово! – выкрикнул ужасно знакомый голос. – И еще бесчестный обманщик, мошенник и так далее. – В дверях стоял Инскин, помахивая пачкой бумаг. – Пять лет я ждал тебя, ди Гриз, и на этот раз ты не убежишь. Никаких объяснений типа временной войны. Ты украл, ты стащил у собственных малышей… Уфф!

Он сказал «уфф», потому что Анжела поднесла ампулу со снотворным к его носу, и он стал падать. Мальчики с завидной реакцией выскочили вперед и осторожно опустили его на пол. Анжела освободила его от пачки бумаг, пока его укладывали.