Пока тело Вилдхейта подвергалось тяжелым испытаниям, его разум отчаянно анализировал характер явлений. При знакомых ему прыжках в подпространство корабль избегал ограничений скорости света, применяя туннельный эффект, который приводил звездолет через запретную зону скорости света в тахионное пространство. В этом состоянии ничто не движется со скоростью меньшей, чем скорость света. И все законы физики изменяются. Если в момент прыжка не происходили изменения скорости, то есть, в момент входа и выхода корабля из тахионного пространства, тогда отсутствовал временной эффект.

Этот прыжок терзал тела Вилдхейта и Ветки, и имел он совершенно другой эффект. Субинспектор пришел к выводу, что таким образом они являются испытателями пробы адаптации разумом во времени прироста уменьшающегося времени. Корабль каким–то образом не перескочил через границу скорости света, а протыкался через нее, как через сеть, пробиваясь через случайные дыры. Сила этого явления не была постоянной, она изменялась, накатываясь волнами.

Вилдхейт взглянул на Ветку. Он очень беспокоился о девушке, не будет ли это тяжелое испытание пределом ее выносливости? Он заметил в лице Ветки что–то, что тотчас же развеяло его тревоги. И это основательно потрясло его. Он увидел спокойствие, то же самое, что и на корабле рхакья, в каюте с теми двумя девушками, мертвыми лежащими у ее ног. Лицо девушки также излучало сейчас какую–то жуткую внутреннюю силу, значительно превышавшую ее собственную. Он вспомнил слова Пилона с Майо: «… отнесись к звездам внимательно, маленькая. Может быть, они тебе понравятся и ты оставишь некоторые из них…»

Просчитав приблизительное количество человеческих жертв, которые погибли с момента, когда было произнесено это предупреждение, субинспектор понял, что вселенная еще не готова к контакту с ясновидящими.

Внезапно толчок очередной фазы прыжка подбросил их в воздух с такой силой, что даже Ветка вскрикнула. Их тут же поглотила темнота, которая старалась как бы высосать из них жизнь. Вилдхейт начал бороться с этим, а потом сдался. Он ощущал, как его тело, лишенное жизненных сил, уже не может сопротивляться. Время потеряло для него всякий смысл. Когда после прошествии какого–то времени он приобрел сознание, то понял, что все связанные с прыжком ощущения прошли. Ветка производила впечатление человека невозмутимого, но с удивленной миной на лице. Вилдхейт встал и потрогал голову, проверяя ее целость. Коул, очень потрепанный и притихший, сидел на плече субинспектора.

— Ах! — изрек Вилдхейт, — когда те ребята говорили, что прыжок будет неприятный, то им нельзя отказать в проницательности.