— Вот, наконец, та, которую так ждал Гесс — маленькая Ветка Вилдхейт собственной персоной.

Ховер поздоровался с ясноглазой девушкой. Его сразу же удивило то, что она словно угадывала каждое его движение еще до того, как он намеревался его сделать.

— Кажется, это ты мне говорил, — обратился он к Вилдхейту, — что дети от смешанных браков утрачивают способность к ясновидению. А что здесь я вижу?

— А как же природа, Гесс? Мы еще до конца не разобрались, но должен сказать тебе, что в маленькой Ветке такие способности, которых мы не могли даже ожидать. Да и не только мы, о которых даже не могли мечтать и чувствователи. Например…

— Ничего не говори! — Ховер поднял руку. — Иначе мой комплекс неполноценности будет постоянно напоминать о себе. Мне только интересно, задумывались ли вы оба над тем, что создали?

— О чем ты, Гесс?

— Когда маленькая Ветка начнет чувствовать свое превосходство над людьми, кто поможет нам защитить вселенную?

Фред Саберхаген. Игра с монстром

Фред Саберхаген. Игра с монстром

Давно умершие повелители направили этот гигантский корабль–крепость, на котором не было живых существ, уничтожать все живое на своем пути. Его и сотню ему подобных Земля получила в наследство после некоей войны между неведомыми державами других галактик во времена, не определимые ни по одному земному календарю.

Такая махина могла повиснуть над планетой, заселенной людьми, и за два дня превратить ее в облако пыли и пара на много сотен миль глубиной. Только что она расправилась с очередной планетой.

Тактику этой махины в ее последовательной, хотя и бессознательной войне против жизни было невозможно предугадать. Согласно замыслу его древних, неведомых создателей, корабль–крепость действовал произвольно: очутившись над вражеской территорией, он наносил противнику ущерб в меру своих возможностей. Люди считали, что его битвы планируются произвольным распадом атомов некоего долгоживущего изотопа, запрятанного в самой сердцевине корабля, и поэтому ни один противник — безразлично будь то человек или электронная машина — не в силах — даже чисто теоретически — угадать его тактику. Люди называли эту махину Маньяком.

Дел Мюррей, в прошлом специалист по компьютерам, называл ее куда хлестче, но сейчас у него не было времени на ругань. Он метался по кабине своего одноместного космического корабля, вставляя сменные блоки взамен поврежденных ракетой Маньяка, едва не угодившей в пего. По кабине металось также существо, напоминающее большого пса, с той только разницей, что передние лапы у него были обезьяньи; в этих мало чем отличающихся от человечьих руках существо держало охапку герметических заплат. Кабину застилала мгла. Благодаря ей обезьянопес быстро обнаруживал пробоины, через которые воздух утекал в незагерметизированный отсек, и проворно заклеивал их заплатами.