Палец Эйпона нажал на спусковой крючок огнемета. Еще двое солдат присоединились к нему. Комнату наполнили невыносимая жара и яркий свет, уничтожая стену и стирая ужас, написанный на ней. Коконы и их содержимое плавились и растекались. Оглушительный крик звучал в ушах солдат, пока все не было выжжено до самого конца. Расплавленная стена собиралась вокруг их ботинок в лужи, словно была сделана из пластика. Но запах вовсе не напоминал запах пластика. Это был смрадный запах горелой плоти.

В этой комнате каждый был поглощен стеной и воспламенителями. И никто не заметил подрагивания части другой стены.

VIII

VIII

Чужой спал в укромном углу комнаты. Он медленно появился из своей ниши. Дым от горящих коконов и тел наполнил комнату, снизив видимость почти до нуля.

Что-то заставило Хадсона мельком взглянуть на детектор. Его зрачки расширились, и он истошно заорал.

— Движение! Есть какое-то движение!

— Направление? — резко прервал его Эйпон.

— Не могу засечь. Здесь слишком тесно и слишком много других тел.

Голос сержанта стал острым, как лезвие бритвы.

— Не болтай чепухи. Скажи мне, Хадсон, где это?

Техник старался уточнить показания прибора. Вечная проблема с этими полевыми приборами: они, конечно, прочные, но недостаточно точны.

— Кажется, что это и спереди и сзади.

В рубке корабля Горман лихорадочно крутил ручки настройки на мониторах.

— Эйпон, здесь у нас ничего не видно. Что у вас происходит?

Рипли знала, что происходит. Знала, что еще произойдет. Она чувствовала это, как чувствуют в темноте ноги волну, набегающую на песок пляжа. Она обрела, наконец, свой голос.

— Отзовите свою команду, Горман. Уберите их оттуда немедленно.

Лейтенант ответил ей раздраженным взглядом.

— Вы здесь не для того, чтобы отдавать мне приказы, леди. Я знаю, что делаю.