— Прежде всего, мне хотелось бы кое-что уточнить.

Клеменз пожал плечами.

— Что именно?

— Я вам нравлюсь?

Он отвел глаза. Но, пока он обдумывал, что сказать, его язык, независимо от сознания, уже что-то говорил. Но это, как он с удивлением обнаружил, было не так уж плохо.

— В каком смысле?

— В том самом.

Как оказалось, мир полон чудес, даже под облаками Фиорины.

— Вы слишком прямолинейны. Нельзя так разговаривать с человеком, как я уже упоминал, склонном к одиночеству.

— Извините. Но я по-другому не умею. Я слишком долго находилась в космосе.

— Да, — пробормотал он. — Я тоже.

— У меня не было времени научиться всяким уверткам. Я всегда говорю только о главном. Мне пришлось научиться этому.

Клеменз молча наполнил оба стаканчика, взял один из них и стал помешивать его содержимое, наблюдая за воронками, образующимися на поверхности.

***

Каждая лопасть вентилятора была по размерам в два раза больше человека. Они должны были быть такими, чтобы всасывать с поверхности воздух и направлять его в кондиционеры, очищавшие и обогащавшие загрязненный воздух Фиорины, прежде чем он поступал в сооружения. Хотя всего этого было недостаточно. Уж слишком грязным был воздух на Фиорине.

Вентиляторов было десять, по одному на каждую шахту. Восемь бездействовало. Оставшаяся пара ревела вполсилы, наполняя воздухом западную часть комплекса.

Мерфи пел сквозь маску респиратора, закрывавшую его нос и рот. На стенах прохода, через который поступал воздух, собирались отложения угля. Мерфи сжигал их лазером и наблюдал, как вентилятор отсасывал остатки с его ног, направляя их в фильтры. Это было не очень приятное занятие, но и не из самых худших. Мерфи старался делать свою работу как можно лучше, но особо не торопился. Не потому, что боялся внезапного появления инспекторов Компании, а потому, что после завершения этой работы ему тут же найдут другую. Лучше уж потянуть время, насколько это было возможно.

Особого слуха у него не было, но он пел с удовольствием.

Внезапно он прекратил петь. В нише слева от него образовалось большое отложение. Эти чертовы углубления всегда цепляют большие куски, пропускаемые внешними фильтрами. Мерфи опустился на колени и стал выковыривать находку ручкой метлы. Она подалась легко, но совсем не так, как глыба грязного угля.

Это было плоским и гибким. Сначала Мерфи думал, что это были остатки старого обмундирования, но когда вытащил, то увидел, что это была шкура какого-то животного. Она была темной и блестящей, и больше походила на металлическую фольгу, чем на кожу. Забавный материал.