Единственный фонарь освещал весь этот хаос. Рипли работала над покореженной переборкой, используя поочередно то лазер, то другие режущие приспособления. Защитная пластина из специального сплава неохотно поддалась, открыв внизу опечатанную панель.

Удовлетворенная Рипли начала трудиться над зажимами панели, поочередно снимая пломбы специальным инструментом. На панели висела табличка:

ПОЛЕТНЫЙ РЕГИСТРИРУЮЩИЙ ПРИБОР.

ПЛОМБЫ НЕ СНИМАТЬ.

ТРЕБУЕТСЯ ОФИЦИАЛЬНОЕ РАЗРЕШЕНИЕ ISA-445.

Когда с последней пломбой было покончено, Рипли сняла панель и отложила ее в сторону. Под ней в специальном отделении с двойными стенками и мягкой прокладкой помещался черный ящик. Отделение было сухим и чистым, без намека на присутствие соленой воды.

Расположенная сбоку задвижка мягко подалась, и крышка ящика раскрылась, обнаруживая окошечки для высвечивания информации и вмонтированные рядом с ними кнопки под защитным покрытием. Рипли нажала на одну из них, и зажглись сигнальные огоньки. Нажав на нее снова, она смотрела, как они погасли.

Ящик вынимался легко. Она аккуратно поставила его на пол под фонарем и снова оглядела разрушенный интерьер спасательного судна, пытаясь вспомнить, пытаясь забыть.

Сзади послышалось какое-то движение, словно кто-то пробирался через обломки. Она в панике обернулась.

— Дьявол! — крикнула она, опуская руки. — Ты что, хочешь, чтобы я умерла от разрыва сердца?

В дверях стоял Клеменз с какой-то мальчишеской ухмылкой на лице.

— Извини, но дверной звонок не работает.

Выпрямившись, он шагнул в камеру.

— Ты знаешь, Андруз описается, если узнает, что ты гуляешь без сопровождения. Что бы ни было у тебя на уме, с ним лучше не ссориться.

— Черт с ним. Что там с этим несчастным случаем? — настойчивым тоном спросила Рипли. Выражение ее лица было серьезным.

— Боюсь, очень плохо.

Клеменз прислонился к каким-то болтавшимся проводам, но потом отпрянул назад, боясь, что запутается в них.

— Погиб один заключенный.

Она озабоченно спросила:

— Как?