— Поразительно! — Джелико с перевязанной рукой и в повязке поперек груди спустился со скалы, откуда обозревал в бинокль окрестности. — Мы прошли по прямой через джунгли и это на протяжении всех десяти миль нашего маршрута. Я думал, что при отказавших компасах это вряд ли возможно. Но теперь я верю всему, что слышал о способностях ваших людей не терять направления в таких местах, сэр!

— Капитан, — рассмеялся Азаки, — я не ставлю под сомнение вашу способность перелетать от одного мира к другому или ваши знания о торговле с людьми и с негуманоидами. Каждому свое. На Хатке каждый мальчик, прежде чем стать мужчиной, должен научиться ориентироваться в джунглях без помощи всяких инструментов, только по окружающему. — Он потрогал пальцем подбородок. — Наши предки на протяжении многих поколений развивали у себя инстинкт отыскания дома. Те, у которых он отсутствовал, обычно не доживали до того, чтобы стать отцами. И теперь мы, переселенцы, имеем внутри себя нечто лучшее, чем компас. Мы как собаки, которые могут бежать за добычей по следу, не видя ее.

— Теперь мы снова начнем подниматься? — Тау критически осматривал предстоящую дорогу.

— Не сейчас. В это время солнце так накаляет камни, что можно обжечься, прислонившись к скале. Надо подождать…

Ожидание было для хатканцев лишней возможностью поспать. Расположившись на своих легких одеялах, они вскоре заснули. Однако трое космонавтов были неспокойны. Дэйн был бы не прочь снять ботинки, но опасался, что не сможет потом их одеть. Джелико, судя по позе, чувствовал себя тоже не лучшим образом. Тау сидел спокойно и смотрел, как казалось Дэйну, в никуда, если только не на скалу, торчащую из склона как палец, указывающий в небо.

— Какого цвета эта скала? — вдруг спросил он.

Удивленный Дэйн взглянул на каменный палец более внимательно. Для него она была такого же цвета, как и другие скалы — черного. Но при определенном освещении она, казалось, имела какой‑то коричневый оттенок.

— Черная, или, может быть, темно–коричневая. После этого Тау посмотрел на Джелико.

— Я согласен с этим, — крякнул капитан.

Тау сложил руки козырьком над глазами и его губы задвигались, как будто он считал. Затем он убрал руки, и опять уставился на склон.

— Только черная или коричневая? — снова спросил он.

— Да, — ответил Джелико, сидя и держа большую руку на коленях, наклоняясь вперед к упомянутой скале, как будто ожидал нападения чего‑то поразительного.

— Странно, — сказал сам себе Тау и затем громко добавил: — Вы, конечно, правы. Видимо, это солнце шутит с моими глазами.