Руки Азаки дрожали, когда он отнял их от просветлевшего лица. Джелико механически вставлял запасную обойму в игольчатое ружье. Тау вдруг закачался и Дэйн прыгнул вперед, чтобы поддержать его. Только на мгновение врач повис на руках у Дэйна, а затем все же заставил себя стоять прямо.

— Магия? — спросил Джелико и его голос в наступившей тишине звучал так же спокойно, как и всегда.

— Массовая галлюцинация, — ответил Тау, — не очень сильная.

— Как… — Азаки сглотнул и начал снова: — Как это было сделано?

— Не обычными методами, — покачал врач головой, — это точно. Не было никаких попыток гипнотического внушения — ни барабанов, ни пения, и все не это подействовало на нас всех, включая и меня. Я этого не понимаю!

Дэйн с трудом верил этому. Джелико прошел туда, куда покатился клубок борющихся бестий, но никаких следов сражения не нашел. И Дэйн понял, что они должны принять объяснение Тау как единственно возможное И разумное. Черты Азаки внезапно исказились столь сильной яростью, что Дэйн понял, насколько внешним и непрочным было влияние с таким трудом выстроенное здание цивилизации Хатки на главного лесничего.

— Ламбрило! — Азаки сделал из этого имени проклятие, затем, заметным усилием взяв под контроль свои эмоции, подошел к Тау и остановился перед ним с почти угрожающим видом. — Как? — потребовал он во второй раз.

— Не знаю.

— Он снова попытается?

— Вероятно, но вряд ли то же самое…

Но Азаки уже оценил положение.

— Мы не будем знать, — прошептал он, — что реально, а что нет.

— Это так, — согласился Тау и предостерег: — Но того, кто верит, нереальное может убивать так же верно, как и реальное.

— Это я хорошо знаю, такое уже случалось в прошлом много раз. Здесь нет барабанов, нет пения — ничего нет, что могло бы ослабить разум человека и что он обычно использует при вызывании демонов. Итак, без Ламбрило, без его колдовских методов как можно заставить нас видеть то, чего нет?

— Это мы должны понять и как можно скорее, сэр. Иначе мы потеряемся среди реального и нереального.

— Но вы же владеете силой, вы можете защитить нас! — запротестовал Азаки.

Тау провел рукой по лицу, тонкие и подвижные черты которого еще не приобрели нормального цвета. Он продолжал опираться на руку Дэйна, поддерживающего его.

— Человек может сделать только то, что в его силах. Сражаться с Ламбрило на его собственной территории для меня слишком утомительно и я не могу слишком часто это делать.

— Но разве он так же не истощается?

— Сомневаюсь… — Тау уставился на голую землю позади хатканца, где исчезли леопард и скальная обезьяна. — Видите ли, эта магия — хитрая вещь, сэр. Она строится и питается на собственном воображении человека и ею внутренних страхах. Поэтому для Ламбрило нет надобности очень стараться. Он просто позволяет нам самим поднимать из подсознания то, что потом нападает на нас.