Было что‑то еще, какое‑то раздражающее воспоминание о мелькнувшем лице, но он не был уверен. Видел ли он, падая, другого человека? В этом не было уверенности.

— Вас могли перенести как пьяного, — заметил Али, — это для порта обычная картина. И я понял, что вы, уходя, никого не расспрашивали.

— Мне нужно было вернуться на корабль, — ответил Дэйн, думая о ящичке, который казался таким важным для женщины и был небольшим, так что его можно было легко спрятать, но они обыскали сейф, каюту… — Ящичек…

Капитан Джелико встал.

— Примерно вот такого размера, — показал он руками в воздухе.

Дэйн утвердительно кивнул.

— Хорошо, мы поищем.

Дэйн хотел принять участие в поисках, но был прикован к постели собственной слабостью — действие второго укола, сделанного Тау, кончилось, и Дэйн почувствовал такую сонливость, что не мог с ней бороться. Он знал, что поиск, организованный капитаном, дойдет до самой обшивки “Королевы”. Очнувшись и чувствуя себя гораздо лучше, Дэйн узнал, что поиск не увенчался успехом. У них на руках был мертвец в глубоком охлаждении и больше ничего, если не считать записи зондирования, которую снова и снова просматривал капитан Джелико в поисках мельчайших деталей. К перечню можно было добавить лишь одно предположение, что человек, видевший уход Дэйна, может быть, был все еще в “Денебе”.

— Если они видели Дэйна, то для них это было неожиданностью, — но было слишком поздно менять план, а мы ничего не можем предпринять, пока не доберемся до патрульного поста на Трьюсе. Готов поклясться, что там, где мы искали, нет никакого ящичка.

— Эта женщина, — сказал связист Тан Я, прихлебывая земной кофе в кают–компании, — чужак. Любопытно… — Из внутреннего кармана он извлек блокнот, резкими уверенными движениями сделал набросок и показал его Дэйну. — Похоже?

Дэйн изумился. Как и все члены экипажа, Тан Я имел хобби, скрашивающее скуку дальних перелетов, но Дэйн считал, что его хобби — сооружение миниатюрных электронных приборчиков и игрушек, и не знал, что связист–марсианин еще и художник. Дэйн рассматривал рисунок, сопоставляя его со своими воспоминаниями.

— Лицо… уже у подбородка, глаза… чуть более раскосые, а может, они показались такими из‑за маски.

Тан Я взял блокнот, немного подправил рисунок и лицо изменилось.

— Да! — воскликнул Дэйн, удивляясь полученному изображению.

Связист передал рисунок капитану и тот долго рассматривал его, потом передал Тау, а врач в свою очередь Стину Вилкоксу. Штурман поднес рисунок ближе к свету.

— Ситлит…

Дэйну это слово ничего не сказало, но капитан чуть не выхватил блокнот у своего заместителя и снова стал его разглядывать.