Что касается андроида, то он лежал на полу, скрестив руки и закрыв глаза. Она не могла сказать точно, жив он или нет. Но это пусть устанавливают более светлые умы на Земле.

Лицо спящего Хикса потеряло значительную часть жесткости, присущей морским пехотинцам. Оно стало совсем обыкновенным, как у любого другого мужчины. Более привлекательным, и, конечно, более усталым. Но не только поэтому он не был похож на других. Если бы не он, она была бы уже мертва. И Ящерка тоже. Все были бы мертвы. Только «Сулако» так бы и ждал возвращения людей, которые никогда не появятся…

Она хотела было разбудить его, но потом решила, что не стоит. Немного позже, убедившись, что его жизненные показатели стабилизировались, и что восстановление разъеденных кислотой тканей проходит нормально, она поместила его в одну из капсул гиперсна.

Она осмотрела спальную камеру. Надо было приготовить еще три капсулы. Если Бишоп жив, то одна понадобится ему. Правда, синтетики считают гиперсон предрассудком.

Ящерка держала Рипли за два пальца, когда они шли по коридору.

— Мы теперь будем спать?

— Да, Ящерка.

— А нам будут сниться сны?

Рипли посмотрела на светлое, устремленное вверх лицо и улыбнулась:

— Да, милая. Я думаю, что нам приснятся обыкновенные сны. 

 Третья война лейтенанта Рипли 

 Третья война лейтенанта Рипли 

I

I

Дурные сны.

Странная вещь — эти кошмары. Они подобны время от времени повторяющимся приступам какого-то хронического заболевания.

Какая-то малярия мозга. Тебе кажется, что ты уже победил их, а они вновь наносят удар, подкрадываясь именно в тот момент, когда ты расслабился и меньше всего ждешь. И ты ничего не можешь предпринять. Тут не спасут ни пилюли, ни какие-либо другие средства. Единственное, что возможно — это здоровый крепкий сон, но ведь именно он источник инфекции.

В итоге остается только не спать. Но в темном космическом пространстве у тебя нет выбора. Если попытаешься обойтись без криогенных[22] камер, то умрешь от скуки. Или, что еще хуже, ты выживешь, отупевший и с трудом произносящий слова после десяти, двадцати, тридцати лет бессмысленного бодрствования. Ты потратишь свою жизнь на созерцание приборов, выискивая глубокий смысл в их ровно горящих огоньках с ограниченной цветовой гаммой. Конечно, можно читать, смотреть видео или делать упражнения, но при этом ты постоянно будешь думать о том, что было бы, если бы ты предпочел этой скуке глубокий сон. На свете не так уж много профессий, когда на работе отдается предпочтение сну. В конце концов, это не такая уж плохая вещь. Хорошая зарплата, к тому же уникальная перспектива наблюдать социальный и технический прогресс. Откладывание смерти — это некое подражание бессмертию.