Шаги приближались. Первыми из-за поворота лестницы осторожно выглянули двое с американскими штурмовыми винтовками наперевес: огромный мулат и белый с мерзким лицом отъявленного уголовника. Мулат за секунду оценил картину боя с разбросанными трупами и рыкнул:

— Todos son asesinados. Carnicero también. No veo al enemigo. Avanzar[67]?

— Sí. Sigamos adelante, solo ten cuidado[68], — ответили внизу.

Мятежники двинулись вверх по лестнице. К мулату и белому присоединился крепкий негр с дробовиком и худой паренек с «калашниковым». За ними маячили мужик с пивным пузом и помповым ружьем, худосочный черный с немецким «шмайсером», латиноамериканец с двумя пистолетами.

Наставник выпрыгнул из-за угла неожиданно, поливая бандитов из полыхающего огнём «узи» и падая на пол. Следом вылетел Диего, в прыжке пролетел мимо лестницы, с силой метнув гранату в мятежников. За ними, к лестничному пролету выскочил разведчик, поливая бандитов градом пуль из «калашникова». Начали стрелять бойцы за колоннами и другие разведчики. Подключились мы. Я начал стрелять прямо со стойки из АКС, а майор, одним стремительным движением, перетек в положение лежа, и высунулся из-под стола, начав палить сразу из двух пистолетов: ПСМ и штатного «ТТ».

Но положить всех сразу не удалось. На этот раз бандиты были наготове, и их стволы загрохотали в ответ, выпуская рой смертоносных «гостинцев». Пули зацокали по плиткам, взрываясь брызгами блестящих осколков. Перепаханный очередью диван вспучился волнами разорванной обшивки с торчащими кусками поролона. Вскрики умирающих и стоны раненных были почти не слышны в яростном треске автоматных очередей, винтовочных и пистолетных выстрелов.

Сэнсей успел, выпустив очередь из «узи», быстро перекатиться под прикрытие стены. Диего спрятался за колонной, а разведчику не повезло. Ответная очередь пропахала его грудь, и бойца отбросило назад. «Калашников» грохнулся на плитку в паре метров от него.

И тут наконец-то взорвалась граната. Прямо в руках подхватившего её и размахнувшегося чтобы швырнуть «гостинец» обратно, худосочного чернокожего. Взрывная волна адским грохотом ударила по ушам, разметав по сторонам оставшихся в живых мятежников.

Затем наступила оглушающая тишина. Я осторожно приподнялся со стойки. В сером дыму, плавали белые крупинки штукатурки, обои со стен мрачно свисали истерзанными лохмотьями, едкий запах пороховой гари бил в нос. Подъем лестницы был усеян трупами, фрагментами плоти и внутренних органов: оскаленные в предсмертных судорогах лица, тела изрешеченные пулями и изрезанные осколками. Я разглядел оторванную ступню, кисть руки, кишки, валяющиеся куском серой слизи, и отвел взгляд. К горлу горьким комом подкатила тошнота.