Уорик фыркнул, коснувшись пальцами бока, в который я ему зарядила.
– Я не сомневаюсь в этом. – Андрис погладил меня по руке. – Ты нашла его?
– Да. – Я прижала дневник к груди.
Андрис потянулся к нему, я отступила, прижав его к себе крепче.
– Я не заберу его у тебя, дорогая.
– Знаю. Просто хочу просмотреть его первой. – Я выпрямилась.
– Понимаю. – Он кивнул. – Я хочу изучить его, когда ты будешь готова мне дать дневник. Возможно, я смогу понять то, что не сможешь ты.
– Конечно.
Я хотела остаться наедине с дневником моего отца хотя бы на мгновение. Полистать страницы, прочитать его последние слова до того, как у меня отберут его для анализа и обсуждения. Для них он лишь очередная зацепка, для меня же душа моего отца.
– Хорошо, моя дорогая, сообщи мне, когда будешь готова. Я буду в своем кабинете. Нужно кое-что подготовить. Завтра в Самайн здесь будет безумие.
Я слышала, что Самайн, помимо праздника, превратился в траур для фейри – они вспоминали тех, кого потеряли в ту ночь. Для других же этот день стал днем протеста против правителей, которым пытались донести о страдающих в Диких Землях, бомбя ворота штаба вооруженных сил людей и дворец фейри.
В этот день Леопольд изолировали, мы слушали фейерверки, празднования и протесты за пределами, прячась за стеной.
– У тебя день рождения, плюс еще один год, – сказал Андрис.
– Я не праздную, – отрезала я. Желание игнорировать этот день укоренилось во мне. Не только из-за трагедии. Так как я выросла в Леопольде, там считалось, что чему-то радоваться в праздник фейри – почти предательство. – Слишком много крови и смертей.
–
Андрис сочувственно склонил голову и сжал мою руку. Затем развернулся и ушел.
А я лишь хотела спрятаться в пустой комнате и уткнуться в дневник. Но прежде мне нужно было всех проверить.
Когда мы вошли в палату, Кейдена и Кек здесь уже не было. Остался лишь Лукас. Он сидел, пока медсестра перевязывала его рану, на лице застыла гримаса боли. Полукровки исцелялись хоть и быстро, но не так, как чистокровные фейри.
– Лукас!