— Это почему так? Я же не сделала ничего особенного.

— Там все сказано: за выполнение задания командования.

— Да ведь оно совсем другим было.

— А откуда это известно? Ты как радист всех тонкостей знать не могла. Все подробности мог знать только командир.

— Но, товарищ майор, это же все не так! Это за документы так? И орден за это? Так это вообще не наша заслуга. Это дядя Саша все принес. Почему вы про него ничего не говорите? Где он сейчас? Что с ним? Я понимаю все то, что он говорит, на первый взгляд, невероятным кажется, но это же все правда.

— Читал я то, что ты про него говорила и то, как он тебя учил и что рассказывал при этом. Действительно звучит все странно, для нашего уха непривычно. Но я, девочка, на своем веку еще и не такое слышал и видел. И смутить меня чем-то очень трудно.

Майор прошелся взад-вперед по коридору и, внезапно обернувшись, бросил Марине коробок спичек.

— Хоп!

Плавно повернувшись на месте, она скользнула вбок и вытянутой рукой подхватила брошенный коробок.

— …?

— Хм, — хмыкнул майор. — А почему вбок ушла?

— Само собой как-то вышло.

— Правильно вышло. Читал я твои объяснения. Мне самому проверить надо было. Это, девочка, называется подсознательная реакция на резкое изменение обстановки. Уход с линии возможного огня. Таким премудростям у нас не менее полугода учиться надо. И то не каждый схватывает. А у тебя за неполные две недели все закрепилось. Талант был твой дядя Саша. Ничего сказать не могу — мастер. Хотелось бы мне с ним за кружкой чая кое о чем бы поговорить.

— Вы говорите — был?

— Был. Погиб он при переходе линии фронта. Шальная пуля и все. Случайность. И не с такими людьми бывает.

— Как погиб? Он же говорил: «Убить меня трудно».

— А так. Это если видишь врага, всегда уйти можно или самому выстрелить первым. А от случайной пули никто не застрахован. Ему теперь все равно уже. Ордена ему не нужны и звания ни к чему. А ты живая. Последняя из всех, кто к этому делу причастен был. Пусть не впрямую, а косвенно. Но и твоя заслуга в этих документах тоже есть. И она не маленькая. Не одну тысячу жизней эти бумажки уже спасли и еще спасут. Потому и орден твой заслуженный и звание внеочередное. Ты думаешь, если бы он жив был, чего другого бы захотел?

— Вот вы говорите, ордена и звания, а он вообще про это не вспоминал, больше о том говорил, как мне себя вести и что дальше делать. Как смотреть, как ходить и что думать при этом. Как выжить, в конце концов.

— Мы все об этом думаем, поверь мне, ладно? Но не у всех это выходит. Или выходит не так, как хотелось бы. Сколько времени надо на каждого человека потратить, иногда думаешь — все, готово, может! А его раз — и убили. Чего-то я, выходит, не доглядел. А с тобой две недели — и результат налицо! Мне бы такого инструктора — на руках бы носил!