— Просто подожди! — теперь уже более грубо ответила копейщица.
Тяжело ждать, когда близкому другу грозит беда. Черт, да какая там беда. Мы ждали чуда от храма, но даже не успели за день его пройти! Весь этот поход — просто марш неудачников!
Я с силой ударил дерево, потеряв пару единичек жизни. В этот момент из палатки вышла темная. Мархи задержала на мне свой взгляд буквально на доли секунды, после чего направилась к костру.
Все было хуже, чем я думал. С некогда прекрасного лица Ранники на меня смотрели три глаза. Третий был чуть ниже правого, напоминая уменьшенную и чуть смещенную копию. На пару с этой новой особенностью, правая половина рта была искажена, растянувшись в вечном оскале до середины щеки.
— Прости, что приходится меня видеть. Такой. — тяжело вздохнула девушка.
— Ты в этом не виновата, Рани.
— Рани? Так меня ещё никто не называл.
— Нельзя?
— Нет, мне нравится, — девушка попыталась улыбнуться. Вышло странно. Улыбка и оскал в одном флаконе.
— Теперь-то ты расскажешь мне все об этом?
Ранника уныло опустила голову.
— Ну вот. Ты всё еще ищешь у меня ответы. Помнишь тогда, у Крысиной Норы?
— Я думал, ты на меня в обиде, — немного растерялся я от неожиданной теплоты в ее голосе.
Импровизированная палатка пристраивалась к стене и явно в ленивой спешке. Запах стоял довольно нейтральный. Хорошо, что на Зехире ветер не прекращается ни на миг.
— Эти… существа, которым я становлюсь. Они издают тот жуткий запах лишь, когда восстанавливают повреждения. Сейчас я полностью излечилась.
— Полностью? — уточнил я.
— Великое зелье возрождения. Всегда носила с собой на особый случай. Только ни черта оно не снимает заражения хаоса. Или что там оно должно снимать.
Без злости, а скорее из мстительного отчаянья, она швырнула на землю пустой фиал, разбившийся десятком мелких осколков.
— Не вставай, — попросил я девушку. Ранника послушно осела обратно на чей-то старый плащ и свернутый в качестве подушки свитер.