Я едва успевал менять цели для лечения. Мана подходила к концу.

Отбросив от девушки покрытое щупальцами летучее сердце, мы попытались перейти в контратаку. Убедившись, что никто из еще живых соратников не собирается на тот свет, я принялся посылать в монстра паровые плети, сдобренные пустотой и склянками из алхимической лавки.

Сердце взвыло, знаменуя потерю пятидесяти процентов здоровья.

Это точно был босс. Рейдовый босс или страж храма. Теперь сомнений не оставалось в том, что эта тварь является последним нашим препятствием перед получением звериного имени.

Сегинус, появившийся за спиной твари, принялся снова кромсать чудовище мечами.

Сердце сжалось, принимая удары, после чего затуманилось и покрылось облачком мрака. Способные сражаться члены отряда принялись вливать весь свой урон, всю свою силу в отступившее порождение зла.

С глухим стуком опустилось на камень Альфия. Я лишь уголком глаза успел заметить ее падающее тело в момент опустошения моего бара маны.

Мрак разлился у нас под ногами и нисходил волнами. Чудовище применяло свою ульту, сильнейшую боевую способность. Я едва успевал менять цели для регенерации и оберегов. Полоски здоровья друзей просаживались в красный сектор быстрее, чем я успевал колдовать исцеления.

Белесое облачко последней активной хиллки, облачной ауры, укрыло товарищей, восстанавливая запасы здоровья. Вторгаясь в храм павшего бога следовало предполагать подвох. Сердце Тьмы — вполне себе достойный подвох, с которым я предпочел бы никогда не встречаться.

Остатки сомнений из головы выметали мысли о Ласке, оставшейся в одиночестве в другом домене, у Танатоса. Последний процент синхронизации с пустотой, как на зло, всё не приходил.

В последнем смертном круге стояли, спиной к спине Я, Мархи, Сегинус и Ранника. Из девяти осталось лишь четверо. Земля стремительно меняла очертания. Пространство с каждой секундой все больше походило на могильник. И убранство заброшенного тысячи лет назад храма лишь дополняло всеобщей атмосфере оттенок обреченности.

Потеря половины процентов здоровья босса ознаменовалась изменением поля боя. С каменного пола, от устланной, как песок, костной мукой древних разумных, поднимался бурый туман. Темная кровавая взвесь из цветов хаоса и той мерзости, которая породила заражение в храме.

Старинные барельефы осыпались под мощными ударами Сердца. Оно выступало из бурого мрака, объятое десятками пылающих бурым копий себя самого. Пространство напоминало истинный ад, где хтоническая тварь пожирала души героев. Со всех сторон на остатки отряда ринулись крошечные копии сердца, сгустки мрака и кровавые твари. Тварь призвала своих слуг, всех тех, кто прежде сбежал при открытии пути к этому месту.