Острова выглядели совсем запустелыми. Чем бы ни был этот уровень данжа в прошлом, ныне все стражи давно грели землю, а фруктовые сады вокруг нас обрели свободу произрастания.

Неподалеку от груды камней, бывших когда-то строением, расположились небольшие деревца с крупными овальными плодами зеленого окраса. Туда я и решил направиться, сражаясь с сонливостью. Деревце было невысоким, но очень разветвленным, и прямо-таки ломилось от урожая. Я неуверенно сорвал один из чешуйчатых фруктов и призвал инфо:

Черимойя, фрукт. Редкий.

Больше ничего. Я достал кинжал и аккуратно вскрыл его. Белая субстанция внутри не внушала опасений, да и запах был на редкость приятным.

Храни меня Нефтис. Я откусил небольшой кусок мякоти, убрав кости. Вкус был необычным, такой сложно сравнить с чем-то знакомым. Если очень отдаленно — то оно напоминало яблоко.

Оповещения об отравлении так и не появилось, да и самочувствие оставалось прежним. Будем думать, что все хорошо. К общему пробуждению на готовку должны уйти остатки грибов. Наловленная Терми рыба в слитом нами озере все ещё была у него и будить вора ради этого я не очень хотел. Разведчику сегодня пришлось и так не сладко.

Следом нашлись и другие интересные растения. Я собрал стевию, мелиссу, затем набрел на заросли плодовой лианы и набрал плодов маракуйи. И как мы не замечали всего этого богатства, пока шли сюда? Как здорово, что я выбросил из инвентаря кучу хлама и что мы почти прикончили в походе мой запас продовольствия. Это именно то, что мне понадобится по возвращении в город.

Безглазая рыбка серебрянка вызвала восторг у всех, кто её видел, равно как и менее редкий гриб жизневик. Что будет, когда я продемонстрирую главарю книжных контрабандистов фрукты из иного мира?

Осознав, что у меня в руках сейчас находится основа будущего вполне реального капитала, на меня накатил приступ жадности. Никогда не считал себя охочим до материальных ценностей, но насколько я смогу усилиться благодаря этим деньгам? Сколько запертых дверей в доменах откроется для меня?

Вернувшись назад на остров, который я благополучно прошел в полудреме, я на сей раз с горящими глазами осматривал каждый кустик. Инвентарь пополнила гранадилла, и сморщенные темно-коричневые сосиски, которые мир обозвал не иначе, как тамаринд.

Похоже, когда-то раньше острова использовали в качестве большого фруктового сада.

Но и этим всё не ограничилось. Говорят, жизнь штука полосатая, и за темной частью обязательно наступает белая. Мои белые полосы ничтожно малы, как те колонны-сосульки, из которых состоял ледяной лес.