Вскоре по просьбе брата Эльза нехотя коснулась зеркальца, но больше ничего не происходило. Она изучала его и даже вливала энергию, но никакой ответной реакции не последовало.

Лавр вместе с сестрой некоторое время проводил всякие эксперименты с зеркальцем, даже приставлял к нему сферы и капал кровью, но тщетно… Появившаяся было надежда сбежать отсюда с чужой помощью канула в Лету. Весь этот спуск вниз оказался абсолютно бесполезным в нынешней ситуации.

На самом деле возможность выбраться всё ещё существует: если Кён спустится вниз, где темпы восполнения энергии из-за прожорливого ключа достаточно велики, то за месяц-два он сможет освоить мастерский разряд эфира, а затем с его помощью создать телепортационный триграмм и, вероятно, телепортироваться из этого проклятого места.

Увы, но Стоун столько не протянет. Вызволить отсюда можно разве что душу несчастной, заключив её в ядре Пустоты. Но если даже с воскрешением Валиры такие трудности, то оживить блондинку сможет разве что бог… Шансы такого исхода призрачно малы.

Эльза прекрасно понимала всю безнадёжность ситуации. Она тихо обратилась к брату: «Кён, я чувствую, что в следующий раз могу не проснуться… Пожалуйста, выполни одну мою просьбу, чтобы я могла умереть без сожалений.»

Стиснув зубы, Лавр сказал: «Проси о чём угодно.»

«Сделай меня своей женщиной.» — отбросив неуместную скромность, прямо сказала леди.

На секунду Кён удивился, затем понимающе кивнул и, обняв сестру за талию, чувственно прильнул к её приоткрытым губам и вскоре просунул язык в её тёплый ротик.

Эльза блаженно сомкнула глаза, тая от наслаждения. Отчаяние от приближающейся смерти и заточения в проклятой бездне перестало иметь значение. Весь мир девушки сосредоточился на юноше — на поцелуе с ним.

Пока языки сплетались в нежном танце, руки целующихся гуляли по телам друг друга, исследуя каждый изгиб. Сердца молодых людей бились часто и в унисон, кровь становилась горячее, приливая в эрогенные зоны. Страсть набирала власть. Души в преддверии слияния наполнили свои тела благодатной жизненной энергией, избавив их от оков усталости.

Три ловких движения, и на белокурой красавице не осталось одежды. Даже тощей от длительного голодания она не утратила своей невероятной притягательности. Будто лучик солнца во плоти снизошёл в мрачную бездну смерти.

Язык выскользнул из сладкого рта и, следуя по длинной лебединой шее, поднялся на холмик к твёрдому ароматному пику, чтобы сноровисто полизать это чудо света.

Прикусив нижнюю губку, Эльза вцепилась ногтями в бёдра брата. От стимуляции груди она возбудилась ещё пуще: внизу живота будто разливали горячую медовуху.