В палату вломились два крупных мужика, заломили юноше руки и вкололи ему снотворное.

Уже в полузабытье Цаян услышал разговор.

«Бред… Уже третий ненормальный за сегодня. Первым был Пумба Браун, а вторым Кайзен Романов… Теперь этот парнишка. И главное, все кричат о каком-то Кёне!» — недовольно буркнул охранник больницы, покидая комнату.

«Постой. Юнец вроде потомок прямой крови Браунов. Давай позовём его слуг, пусть забирают засранца к себе.»

«Хорошая идея!»

Через некоторое время Цаян очнулся в своей карете. Слуги склонили головы и начали обеспокоенно расспрашивать про самочувствие.

«ЗАКРОЙТЕ ПАСТЬ!» — взревел юноша, врезав одному из них в челюсть. Ярость наполняла его до краёв. Он был готов убить всех!

Путь занял больше дня, во время которого он не мог уснуть. Стоило прикрыть глаза, как вновь в голову лезут кошмары, демоном которых является Кён. Измотанный и с паршивым настроением, он наконец-то прибыл на территорию своей семьи в Бостоне.

Поднявшись в кабинет отца, злосчастный мученик увидел взрослого мужчину, скрестившего руки за спиной и задумчиво смотрящего в окно, подобно мрачному мыслителю.

«Здравствуй, отец… Твой сын прибыл.»

«Мой сын…» — эхом повторил Старейшина Стефан и строго посмотрел на юношу. Затем медленно подошёл к нему, взял за грудки и грубо встряхнул. — «Скажи мне, эти слухи ложь?»

Цаян побледнел, виновато опустил глаза в пол. «Отец…»

Мужчина вздрогнул и запустил пальцы в длинные волосы. Казалось, только что у него убили любимого сына.

«О боже… О господи… Нет! Не может быть! Сплетни оказались правдой? Как? Почему? Где я провинился?! Неужели ничтожество первой области одолело моего сына, заставив обосраться перед зрителями!?»

«Отец, во всём виноват хитрый ублюдок Кён Стоун!»

Однако Стефан словно не слышал слова сына. «Из многих источников ходят россказни о том, как мой сын проиграл противнику первой области… Я думал это всё ШУТКА! Как ты мог, сволочь?! Неужели вместо могучего тигра я воспитал больную собаку?! ОТВЕЧАЙ!»

Дрожащим голосом Цаян поведал историю, не забыв приукрасить её в свою пользу. Он выставил Кёна жестоким демоном с огромным талантом, а себя невинной жертвой хитроумных интриг.

Дослушав до конца, Стефан отвесил сыну оглушительную пощёчину.

«Гнусный выродок! Жаль, я не могу отказаться от тебя — иначе моя покойная жена не простит. Опозорился перед противником, уступающим более чем на область в развитии! Ты полное ничтожество! Шелудивая псина! Видимо, пиздюлей в детстве мало получал! Безобразие, зачем я только потратил свои лучшие годы, воспитывая тебя?..»