Один очень толстый парень с трибун громогласно расхохотался. В зоне Стоунов тоже разносились смешки.

Патриарх Герман яростно стукнул по перилам. — «Не поддавался?! Как он мог не поддаваться, если умер за мгновение?! Да любой здравомыслящий человек не поверит в мгновенную победу сосунка, уступающего на восемь ступеней! Даже гениальной госпоже Юноне, сестре легендарной Эльзы, бой с аналогичным противником дался очень нелегко! Как ты смеешь морочить голову всему Бостону, в том числе её величеству, паршивец?! Ты должен заплатить за своё неуважение жизнью!»

Тысячи зрителей согласно закивали и начали уже привычно поддакивать. Однако на этот раз их поддержали далеко не все из сидящих на трибунах.

Кён нарочно оставил брешь в своих аргументах, и Герман наивно по ней ударил. Пора захлопнуть ловушку. — «Ты обвиняешь меня во лжи её величеству и всему Бостону? Выходит, что если твоё слово окажется правдой, то я потеряю честь и даже свою жизнь. Но что будет, если ошибся или намеренно солгал ты? Просто извинишься? Так не пойдет! Справедливо будет, если ты ещё поставишь на кон что-то равноценное! Ты встанешь на колени перед патриархом Баем и извинишься за наглую попытку оклеветать его приёмного внука! И ты попросишь прощения у её великой королевы и принцессы за то, что они потратили своё драгоценное время на такого слепого и лживого ублюдка, как ты!»

«СОПЛЯК! ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!» — уже почти провыл Герман, багровея от гнева.

«Я сказал равноценное! Извинения — это всего лишь слова!» — невозмутимо продолжил Кён. — «Ты также должен будешь отказаться от поста патриарха!»

От безумной наглости паршивца все Брауны, в том числе Герман, начали задыхаться от ярости и абсурда. Как он смеет сравнивать свою никчёмную жизнь с будущим постом патриарха великой семьи?!

«ДА КТО ТЫ ТАКОЙ, ЧТОБЫ…»

Принцесса Кара возбужденно потянула мать за подол юбки. Каков хитрец! Так он специально ради неё организовал столь прекрасное зрелище?! Будет невероятно интересно понаблюдать, как этот старый обнаглевший пердун (посягнувший на жизнь её имущества) унизится перед всем Бостоном, откажется от статуса патриарха, а то и подохнет от стыда! Боже, её раб такой душка: знает ведь, как порадовать свою госпожу!

Королева Влада, почувствовав, что дочь хочет как следует «повеселиться» (да и сама была не против), взмахнула рукой, выпустив тяжелую мощную ауру, от которой сперло дыхание у всех присутствующих на арене. — «Довольно!»

Герман заткнулся на полуслове. Все замолчали в ожидании слов королевы.

«Я приняла решение. Если Кён Стоун, внук патриарха Бая Стоуна, окажется лжецом, то будет казнён за своё неуважение августейшей семье и всем жителям королевства! Однако если окажется, что обвинения ошибочны, то патриарх Браунов заплатит цену, равную жизни внука патриарха первой по рангу семьи — извинится, как и сказал юноша, а также откажется от должности патриарха.»