Кён присел возле лежащей тигрицы и одним резким взмахом сорвал растительный лифчик. Его глазам предстали сочные мягкие упругие холмики. Любой на свете юноша мгновенно был бы очарован их формой. Руки парня рефлекторно потянулись к облачным вершинкам…

Девушка, вздыбив хвост, мгновенно вскочила на ноги, инстинктивно прикрывшись: «Ты что себе позволяешь, человек?!» — выглядела она одновременно напуганной и рассвирепевшей.

«Сегодня твои сиськи сослужат мне подушкой. Их мягкость… Самое оно.» — слукавил Лавр. — «Ложись и прекрати прикрываться, не заставляй отдавать приказ.»

Триану посетило жуткое предчувствие. Почему-то она постоянно отгоняла мысль о том, что порочный человек, обладающий полным доступом к её телу, может этим воспользоваться. Для зверей невинность — это залог преданности своему самцу, символ доверия и уважения. Потерявших девственность в гарем не принимают. Мечта о Фенрире превратится в прах. Какова вероятность сохранить целомудрие прекрасной во всех смыслах тигрице, будучи арканированой озабоченной обезьяной? Почти никакой. Неужели она напрасно тешилась надеждами на хорошего, понимающего хозяина? Подсознательно ей даже хотелось, чтобы юноша разрушил её предвзятое мнение о людях, но… так ведь не бывает.

Девушка поджала хвост и, изогнув тонкие брови, боязно залепетала: «Кён… Ты же не будешь меня… брать силой? Пожалуйста, не делай этого…»

Кён устало потянулся: «Повторяю. Сегодня ты будешь моей подушкой. Быстрее, пока я добр.»

Тигрица стиснула зубы. Словам человека верить нельзя. Страх быть изнасилованной мерзким уродливым юношей оказался чуть ли не сильнее, чем прямой взгляд императрицы Геры. Но что она может изменить, если её судьба в чужих руках? Манипулировать или давить на чувства других высшие звери не умеют. От неё уже ничего не зависит… Почему дядя привёл племянницу в этот проклятый лес? Почему всё сложилось таким образом…

Не желая провоцировать хозяина и надеясь на лучшее, девушка легла на шкуру леопарда и послушно оголила чарующие холмики. Несчастная пристально следила за парнем и мысленно молила богиню Цереру о помощи.

Кён в два маха разделся догола. Он издавна имел привычку спать голым.

«Я так и знала…» — с обидой прошептала Триана, прослезившись. Однако, посмотрев человеку в пах, она не обнаружила ничего, заслуживающего опаски, и это сначала потрясло её, а затем обрадовало, но потом озадачило. Разве возможно, чтобы её прекрасные груди не возбудили похотливого человека? Она недостаточно хороша для него?

Кён бесцеремонно плюхнулся лицом в груди тигрицы, уткнувшись носом в ложбинку. Теплота, ангельская мягкость и щекочущая его щеки нежность буквально уносили парня в рай… Невозможно отказать себе в удовольствии помотать головой и зарыться в мягкие зефирки поглубже. От приятного аромата девушки, сочетающего в себе как мускусный запах хищника, так и почти цветочную свежесть молодой принцессы, легко можно было потерять душу.